своим финалом. Мысли вступают в конфронтацию. Одна половина меня борется за счастье и эти безумные эмоции, а вторая призывает остыть и включить разум.

Женя замечает моё смятение и тянет за руку в сторону террасы. У меня нет сил сопротивляться. Я не понимаю, что со мной. Почему в один момент меня так переклинило, и я уже не могу беззаботно наслаждаться танцами.

— Малыш, что случилось? — Обхватывает моё лицо ладонями и обеспокоенно заглядывает в глаза, нависая сверху.

— Вчера случилось. Вспомнила тебя, блондинку с татуировками. Блядь, я же к тебе сбежала. Меня не было чуть больше часа, — начинаю всхлипывать и задыхаться.

Как я пять минут назад не могла справиться с эйфорией, сейчас не могу справиться с досадой. И я не понимаю, почему мне хочется пожаловаться на него ему же самому. Бред. Что за бред?

Да это унизительно, в конце концов. Пытаюсь взять себя в руки, вспомнить Мишины наставления, но четко осознаю, что единственное, что я сейчас хочу, это внятное объяснение. Такое, чтобы у меня снова было право наслаждаться и верить. Мозг отчаянно хочет вернуться в то состояние, где мне было безумно хорошо. Меня начинает колотить ещё сильнее, несмотря на жару мне холодно, обхватываю себя руками и раскачиваюсь из стороны в сторону.

Почему мне настолько важно выстроить отношения с этим парнем? Да я же знаю его сутки. Почему? Очень страшно от осознания влияния, которое он на меня уже оказывает. А еще страшнее от того, что я прекрасно понимаю, что не в силах ему противостоять. Мало того, я хочу этого влияния, жутко хочу. Как будто это всё, что мне нужно.

— Малыш, — Женя усаживает меня на шезлонг и садится передо мной на колени, смотрит снизу вверх с мольбой, — малыш, блядь, я так накосячил. Это всё молли*, это не я. Это ничего не значит. Я так тебя ждал, каждую минуту смотрел в окно, а потом меня убило. Прости! Это больше не повторится. Никакого допинга больше, обещаю. Мне ничего не нужно. Мне никто не нужен. Ты меня впираешь куда больше.

*Molly-сленговое название психоактивного вещества MDMA.

Женя ласково целует мне ноги и смотрит с раскаянием.

— Ты мне веришь? Скажи, что веришь!

Женя хаотично целует мне ноги и требует сказать, что я ему верю.

Он меня пугает своей настойчивостью и одержимостью с которой он повторяет одно и то же. Будто это самое важное для него сейчас в жизни.

Мне становится больно и стыдно от того, что я его довела до такого состояния. Я же его уже простила, всё было хорошо. Это мои проблемы, что меня что-то спровоцировало и я откатилась. Я не имела права так делать. Дала ему ложную надежду, получается, а потом снова его обвинила. А теперь он так переживает.

— Жень. Жень! Я верю! Верю! Прости меня!

— Малыш, правда? — Он поднимает на меня голову и смотрит с надеждой.

— Да! Иди ко мне, — улыбаюсь ему и уже жажду его губы и вкус колы и харибо.

Женя целует меня с утробным звуком, как будто я ему нужна, как воздух. Зарываюсь в его выгоревшие волосы и чувствую, как по кончикам пальцев пробегает волны эйфории и жар. Да… Снова это чувство. Вернулось. С новой силой. Задыхаюсь от эмоций, от его пылкого поцелуя. Сердце стучит, как после забега, и я снова куда-то лечу.

— Малыш, давай сбежим? — Встаёт Женя и тянет меня за собой, а его взгляд мне обещает незабываемые моменты.

8. Средь обольстительных сетей

POV Тата

— Давай! — Закусываю губу, щурюсь на солнце и отчаянно киваю головой. Безумно хочу с ним сбежать. Не хочу его делить ни с кем. Это наш день.

— У тебя вещи какие-то были, я тебя на парковке подожду, — говорит Женя, обхватив моё лицо ладонями.

А я с ним не то что о вещах своих забыла, я даже не помню, как здесь оказалась.

Выбегаю на террасу, собираюсь и выхожу из ресторана. На парковке много машин, и какая из них его, я не знаю.

Стою растерянная у входа и ищу его глазами.

Ко мне бесшумно подъезжает ярко-жёлтая машина, на фарах которой пробегает строка «Bambi taxi».

Начинаю смеяться. Не может быть! Мне чудится? Что это за фокусы? Женя игриво бибикает, и я сажусь к нему в салон.

— Как ты это сделал? Кааак? — Восторгаюсь и осматриваюсь. У него даже машина такая же яркая и удивительная.

— Высокие технологии, малыш, — смеётся Женя, — погнали?

— Погнали. А куда? К тебе?

— Бемби, — с порицанием качает головой, — какая ты нетерпеливая. Ко мне успеем, хочу одно интересное место показать тебе. Хотя ты, наверное, там была.

— Какое?

— Болото. Бемби же любит природу? — Женя неотрывно смотрит на меня и выезжает на шоссе. Кажется, что его, кроме меня, сейчас вообще ничего не интересует, и эта взаимность безумно окрыляет.

— Любит, — довольная подтверждаю его предположение. — Я там не была, кстати. Никто со мной не хочет по эко-тропам бродить. Как ты узнал, что я туда хотела бы?

Реально фокусник, волшебник. Из ничего создаёт музыку, на фарах пишет моё имя, знает наперёд, чего я хочу. Разве так бывает?

— Я не знал, просто чувствую тебя, чувствую, что ты сейчас очень напряженная, возбуждённая, тебе нужно заземлиться. У нас же особая связь. Понимаешь?

— Кажется, да, — соглашаюсь. Он прав во всём. Мне действительно нужно немного успокоиться и расслабиться, — покажи, как писать на фарах. А нарисовать что-то можно?

— Можно, малыш.

Всю дорогу до эко-тропы мы хулиганим и пишем всякую ерунду. У меня буквально только что сбылась моя мечта. Я дурачусь с парнем, и мне фантастически хорошо от этого.

Мы идём по лесу к болоту, держась за руки, и молчим, наслаждаемся спокойствием и умиротворением.

Сегодня так жарко, что здесь практически нет людей, только изредка встречаются пенсионеры, собирающие лечебные растения.

Конечная точка тропы — смотровая терраса посередине болота. На ней сейчас никого, только мы. Я сажусь на перила и болтаю ногами, рассматриваю ядовитые травки, о которых читала на постерах ранее.

— Странная тут атмосфера, тебе не кажется? — Спрашивает Женя.

— Не знаю, вроде поле как поле. Не кажется, что оно таит в себе опасность. Интересно, тут тонул кто-то?

Женя не отвечает мне и достаёт из кармана странный предмет, подносит к губам и начинает играть что-то шаманское.

Музыка разносится по всей долине, и это настолько странно и завораживающе одновременно, что я даже не понимаю, что чувствую.

Просто слушаю его и внимательно слежу за каждым движением,