class="p1">— Спасибо тебе! Мне правда важно было это услышать!

— Это тебе спасибо, бемби! Знай, что я с тобой! Ты всегда можешь ко мне обратиться.

Женя притягивает меня к своему боку и приобнимает меня. Мысли о поступлении в Москву всё навязчивее звучат в моей голове. Надо решаться. Я ещё успею на вступительные.

— Хочу тебе показать кое-что, — говорит Женя, прислоняясь губами к моему лбу, — это черновик. Я только начал. Но мне важно твоё мнение.

Он включает бит, где звучат одни басы и барабаны. Никаких инструментов нет. Я жду, когда начнётся хоть какая-то мелодия, но её нет.

— А это всё?

— Я же сказал, что это черновик. Не понравилась, ясно.

Он меняется в лице, включает громко трэп и на меня вообще не смотрит. Демонстративно копается в навигаторе.

Мне дико стыдно, что я так себя повела. Он же сказал, что это черновик, а я его не похвалила.

Он меня так поддержал, а я всё испортила.

— Жень, — кладу руку ему на плечо, но он не реагирует и её отбрасывает.

Ну какая я дура. Неужели нельзя было как-то мягче спросить про минус? Всем своим видом дала понять, что мне не понравилось и я не поняла.

Он же меня простит или это всё?

Может попросить высадить меня?

Как-то в один момент атмосфера испортилась. Точнее, я её испортила. И связь между нами будто прервалась.

Я даже телефон с собой не взяла, чтобы такси вызвать, если что. И карточка в нём. Ну что я за дура такая? Ни денег, ни телефона.

От безысходности смотрю в окно и надеюсь, что он скоро отойдёт. Или я ещё раз попробую извиниться и отогреть его. Я же муза, я должна быть мудрее.

В гнетущей тишине мы доезжаем до Лахты.

Он паркуется и выходит из машины. Вылезаю вслед за ним и думаю только о том, чтобы он скорее меня простил.

Каждая минута в этой тишине для меня невыносима.

Он смотрит на меня таким тяжёлым взглядом, что я хочу провалиться сквозь землю, но хотя бы смотрит, а не просто молчит.

Обходит меня, как навязчивую муху, и открывает заднюю дверь. Мне кажется, что я его так раздражаю, что мне лучше уйти.

Зачем я его нервирую. Надо просто поехать домой. Может, он завтра будет в более благоприятном настроении.

Но я же его расстроила, наверное, и мне надо его развеселить.

— Тут ветрено, малыш, — чувствую, как мне на плечи ложится куртка и он чмокает меня в затылок.

Озадаченно оборачиваюсь и смотрю на него. Его взгляд смягчился. Выражение лица больше не отстранённое, и он хитро улыбается мне.

Подходит ко мне, кладёт большой палец мне на губу и оттопыривает её. Завороженно смотрю за его пальцем и не понимаю, что он хочет.

Он хмыкает, берёт меня за руку и ведёт к Лахте.

Фух. Простил. Как будто груз с плеч упал.

И вот снова я замечаю красоту вокруг и слышу крик чаек. И даже солнце светить ярче начинает и ветер теплее дуть.

— Жень, прости меня, пожалуйста! Мне очень понравился минус. Прости, что неправильно выразилась.

— Малыш, — дёргает меня за руку и впечатывает в себя. Шепчет прямо в губы, сводя моё тело с ума. Я чувствую мурашки даже на лице. — Поцелуй меня и всё.

И я целую. И снова наслаждаюсь вкусом колы, харибо и Жени. И снова чувствую, как лечу.

Мы никуда не торопимся, наслаждаемся друг другом. И я даже постанываю от удовольствия. С ума схожу от его мягких губ и нашего тягучего, как ириска, поцелуя.

Моё тело снова дрожит. Так сильно, будто под нами метро проезжает. Если бы не Женя, я, наверное, не удержалась бы на ногах.

— Пойдём, бемби, — он отстраняется и шепчет мне в висок, согревая своим дыханием.

Я теперь знаю, что значит выражение «бабочки в животе». У меня сейчас в животе настоящий инсектарий с тысячами бабочек.

У меня и у самой будто крылья выросли.

Женя впечатлён набережной, башней и видом. Небо нам благоволит и сгущается. В Лахте отражаются зловещие тёмные облака.

— Охуенно! Там есть смотровая?

— Да. Пойдём.

Женя включает камеру и снимает кружочки для своих фолловеров. Показывает и меня. Называет своей малышкой и постоянно говорит «мы». Ошалеть.

— Вы не сделаете нам фото на память? — Просит у каких-то девушек и целует меня на лестнице, ради которой все сюда приезжают.

Лифт несёт нас с сумасшедшей скоростью наверх, у меня закладывает уши, и я понимаю, что он моё настроение возносит ввысь куда быстрее.

Когда мы выходим на смотровую, у меня кружится голова. Я даже понять не могу, это от эмоций или от высоты.

Я была здесь уже несколько раз, но сейчас по моим ощущениям она на сотни метров выше. Я парю над Питером.

А Женя не смотрит на ошеломительный вид под нами, он пристально смотрит мне в глаза. Слишком долго, он не даёт разорвать контакт и отвезти свои. И я совсем не понимаю, что выражают его серо-зелёные глаза.

— Что? — Не выдерживаю и спрашиваю.

— Дэмн! Ты очень красивая. Совершенно особенная. Я таких никогда не встречал. На тебя хочется постоянно смотреть, а потом вспоминать тебя и творить.

— Поэтому ты меня выбрал из всех?

Я помню, как на него смотрели девочки на пляже. Как клеились к нему на пати. Замечала, как те, что катались с ним рядом, то и дело норовили проехаться и показать себя.

— Я тебя не выбирал. Это ты меня выбрала и не оставила шанса, Тата. Муза сама пришла к мастеру.

С ума сойти.

— Пойдём я тебе покажу настоящий вид? Тут круто, но вид с думской башни лучше, — предлагаю ему. Хочу показать все свои любимые места.

Мы целуемся здесь для галочки. Делаем фотографии и убегаем.

Мы гуляем всю ночь напролёт. Я показываю ему самые крутые крыши и лучшие виды, дворы-колодцы, парадные.

Первый раз в жизни мне удаётся потусить ночью на Рубинштейна и напиться там.

— Ты каталась когда-нибудь на гидроцикле по Неве?

— Нет! — Смеюсь, — ты можешь себе представить моих родителей и гидроциклы?

— Поедем завтра же! Это нереально круто, малыш.

Мы бросаем машину в городе и Женя вызывает нам такси.

Приезжает большой минивэн, в котором мы садимся спиной к водителю.

Женя включает свой плейлист и мы вылезаем в люк. Никогда так свободно себя не чувствовала.

Безумие. Мне бы хотелось так отметить выпускной, а вместо этого у нас был скучный банкет в Il Lago с классическим оркестром. Я сегодня сбежала от