— Спасибо.

Мы стоим молча. Он не уходит, но и не давит. Просто стоит, засунув руки в карманы куртки, и смотрит на меня без навязчивости. Спокойный. Уверенный. Такой, который не суетится.

— Я тоже был женат, — говорит он вдруг. — Вдовец.

— Простите.

— Пять лет прошло. Онкология.

Пять лет. Достаточный срок, чтобы перестать плакать каждую ночь, но недостаточный, чтобы забыть. Я понимаю это без лишних слов. Мы стоим на парковке супермаркета — двое людей с бэкграундом из потерь, — и между нами возникает странная, невесомая связь.

— Как вы справились? — спрашиваю я.

— Сначала никак. Потом дочка заставила. Ей тогда три года было, она просто не понимала, почему папа лежит лицом к стене. Пришлось вставать и жить дальше.

— У меня детей нет.

— Это не делает вашу боль меньше.

Я отвожу глаза. В горле что-то застревает — не ком, но близко к тому. За последнюю неделю я привыкла, что меня либо жалеют, либо осуждают. А он не делает ни того, ни другого. Он просто говорит и слушает.

— Хотите кофе? — спрашивает Дмитрий. — Здесь рядом хорошая кофейня. Без обязательств. Просто кофе.

Я прикидываю: суббота, спешить некуда, у Ольги свои дела. Кофе с незнакомцем — это ровно то, что моя мама назвала бы опасным. Но мама сейчас в трёхстах километрах, а я взрослая женщина, которая имеет право на чашку латте.

— Давайте, — говорю я. — Только недолго.

Мы идём в кофейню через дорогу. Маленькую, с плетёными креслами и запахом свежей выпечки. Дмитрий заказывает американо, я — капучино с корицей. Мы садимся у окна, и я ловлю себя на мысли, что впервые за неделю не думаю о Грише. Совсем. Ни на секунду.

— Кем вы работаете? — спрошиваю я, чтобы заполнить паузу.

— Инженер-строитель. Мосты, тоннели, сложные конструкции. А вы?

— Продажи. Возглавляю отдел в логистической компании.

— Значит, умеете договариваться.

— Умею. Только в браке не пригодилось.

Он не смеётся. Он смотрит на меня серьёзно и говорит:

— Умение договариваться требует двух сторон. Если одна не хочет — вторая бессильна.

Я отпиваю кофе и думаю о том, что он прав. Как инженер, который знает: мост держится на двух опорах. Убери одну — и конструкция рухнет, как бы ты ни умел договариваться.

Мы говорим ещё полчаса. О работе, о книгах, о том, что новый район застраивают нелогично. Ни слова о бывших. Ни слова о боли. Лёгкая, почти невесомая беседа, которая возвращает мне ощущение нормальности. Я не вдова, не разведёнка, не брошенная жена. Я просто Светлана, которая пьёт кофе в субботу.

Когда мы прощаемся, Дмитрий записывает мой номер.

— Если захотите ещё кофе, — говорит он, — позвоните. Или напишите. Я не тороплю.

Я киваю. Сажусь в машину и ещё какое-то время смотрю, как он идёт через парковку к своему автомобилю — высокий, спокойный, с чуть сутулыми плечами. Не оглядывается.

Завожу мотор и еду домой — к Ольге, к Барсику, к временной, но безопасной жизни. И всю дорогу ловлю себя на том, что улыбаюсь.

Глава 8. Искра

Глава 8. Искра

Глава 8. Искра

Проходит три дня. Я почти не вспоминаю о Дмитрии. Почти — потому что иногда, засыпая, вижу его серые глаза и спокойную улыбку. Но я запрещаю себе эти мысли. У меня развод, съёмная квартира, на которую я только что подписала договор, и полная неопределённость во всём. Не время для новых знакомств. Не время для кого-то ещё.

Но в четверг, когда я сижу в офисе и правлю квартальный отчёт, телефон на столе оживает. Номер незнакомый. Я отвечаю сухо, по-деловому, ожидая услышать курьера или звонок из банка.

— Света, добрый день. Это Дмитрий. Мы познакомились в субботу у супермаркета.

Я на секунду замолкаю. Сердце делает лишний удар — глупое, совершенно неуместное сердце. Я откашливаюсь и отвечаю ровно:

— Да, я помню.

— Я не навязываюсь, — говорит он, и голос у него такой же спокойный, как при встрече. — Просто хотел спросить: вы разрешите пригласить вас на кофе? Ещё раз. Уже без рассыпанных яблок.

Я улыбаюсь невольно, и хорошо, что он этого не видит. За окном серое ноябрьское небо, на мониторе столбцы с цифрами, а в груди — тёплое щекотание. Я колеблюсь ровно секунду.

— Разрешаю, — говорю я. — Когда?

— Завтра, в семь вечера? Та же кофейня?

— Хорошо.

Кладу трубку и ещё какое-то время смотрю на телефон. Светлана, тридцать пять лет, начальник отдела продаж, почти разведёнка, идёт на свидание. Хотя нет, он же сказал «на кофе». Не на свидание. На кофе. Разница есть. Формально есть.

Вечером я рассказываю Ольге. Мы сидим на кухне и доедаем пиццу. Барсик трётся о ноги, выпрашивая колбасу. Оля слушает с непроницаемым лицом, а потом выдаёт вердикт:

— Ну наконец-то.

— Что значит «наконец-то»? Я его видела один раз в жизни.

— И он помог тебе собрать яблоки, донёс сумку и не сделал ни одной пошлой шутки. По моим данным, это практически принц. А ещё он вдовец с дочкой, что означает — умеет брать ответственность.

— Оль, я ещё замужем. На бумаге.

— На бумаге — да. Но ты уже две недели живёшь без Гриши и не жалеешь. Ты имеешь право на кофе с интересным мужчиной. И на что угодно имеешь право.

Я вздыхаю. Имею право. Красивая фраза. Но внутри сидит маленький, противный червячок сомнения: а не рано ли? А не будет ли это выглядеть так, будто мне всё равно? Хотя кому какое дело, как это выглядит.

На следующий день я тщательно выбираю одежду. Не деловой костюм, не траурное чёрное, а что-то женственное. Останавливаюсь на бежевом свитере крупной вязки и тёмно-синих брюках. Темные волосы не собираю в хвост, оставляю распущенными. Чуть-чуть туши и блеск для губ. В зеркале вижу женщину, которая выглядит... нормально. Живо. Почти привлекательно.

В кофейню прихожу первой. Занимаю столик у окна, заказываю капучино и жду. Внутри нервно плещется волнение — не страх, не тревога, а именно волнение. Как перед важным экзаменом, к которому ты вроде готов, но не до конца уверен.

Дмитрий входит ровно в семь. Замечает меня, улыбается и идёт к столику. На нём та же синяя куртка, под ней — серый свитер. В руках — небольшой