вход на тёмную винтовую лестницу и тотчас всё понял.

Он рванул вперёд, уже не заботясь о том, что в коридоре может быть ещё кто-то из наблюдателей. Только бы успеть.

Горий был очень любознательным человеком. Очень. Он интересовался не только недрами океана, но звёздным небом. А Эйв слишком любил праздники в месяцы увольнения, а потому прекрасно знал все интересные места дворцов знати.

Когда-то, года два назад, здесь он соблазнил Жанлис. Показывал прекрасной вдовушке далёкие звёзды, рассказывал о созвездиях, украдкой любуясь натянувшейся юбкой на оттопыренном пышном заду, когда женщина наклонялась к окуляру телескопа. Жанлис, впрочем, наверняка оспорила бы инициативу соблазна, но это было не столь важно. Важно было их горячее утро и та бездна страсти, которая накопилась у красавицы за три года вдовства.

Но сейчас и это не было важно. Ничего не играло роли, кроме — одного — успеть.

Он нёсся наверх, перескакивая через ступеньки. Сердце заколотилось, бок заколол. Да, былую форму Эйв явно успел потерять за эти дни. На винтовой лестнице не горело ни одной свечи. Если кто-то и поспешит за Ирис, он вряд ли догадается, что беглянка свернула именно сюда. Да и зачем бы? Но Эйв в этом не сомневался.

Девочка, которую публично опозорили.

Девочка, которая оказалась в плену.

Девочка, которую изнасиловали и продолжают насиловать.

Девочка, которая не может себе простить, что испытывает удовольствие от насилия. Мнимое удовольствие. Вот только никто не сказал ей, как работает тело.

Девочка, которая потеряла надежду.

Она не могла выбрать иного пути.

Эйв бежал наверх, не разрешая себе останавливаться. Не думал ни о чём, кроме одного: успеть. Ветер ударил в лицо, обжог, рванул за волосы. На площадке никого не было. Высилась лишь тёмная махина телескопа. Принц замер. Внутри всё оборвалось, заледенело. И тут он увидел две тонких белых руки, обнимающих зубец Звёздной башни.

— Ирис... малявка...

— Нет, пожалуйста! Уходи, — жалобно заплакала сестра.

Она стоит на карнизе — понял Эйв. И шагнул вперёд.

— Я разожму руки! Не подходи!

Он замер. Девочка боится. Под её ногами — бездна. Смерть. Одно дело — хотеть умереть, и совсем другое — шагнуть в смерть. Но Ирис уже на полшага ко второму.

— Ри-ри, — позвал Эйв мягко. — Прости меня, я не мог прийти раньше.

Ирис судорожно всхлипнула. Страх перед смертью ещё удерживал её, но то, что девушка уже снаружи, говорило яснее ясного: она решилась. И это решение всерьёз. Просто самоубийца собирает последние силы перед окончательным шагом.

Эйв сделал осторожный полушаг. Если Ирис сейчас разожмёт руки, брат не успеет её перехватить.

— Малышка, всё будет хорошо. Ри-ри, сестрёнка, я здесь, и мы с тобой выберемся из западни, поверь. Пожалуйста, разреши тебе помочь.

— Уходи. Ты не понимаешь, это ловушка!

— Я знаю, — мягко возразил он. — Ирис, я убил двух из тех, кто шли за тобой. Их скоро обнаружат. У нас очень мало времени. Иди сюда, иди ко мне.

Эйв шёл осторожно, как идут к затаившемуся кролику, перемещаясь с носка на пятку, с пятки на носок, очень-очень плавно, почти незаметно, тем более в темноте.

— Я тебя предала, — рыдая возразила Ирис. — Я вас всех предала. Из-за меня все погибли. Уходи, пожалуйста, уходи! Дай мне просто умереть.

— Ты ни в чём не виновата, мелкая. Если кто и виноват, то это я. И отец. Мы оба должны были защитить вас. Ри-ри, малышка, послушай меня. Пожалуйста. Иди сюда, иди ко мне. Разреши мне спасти тебя хотя бы сейчас. Я увезу тебя далеко-далеко, слышишь?

Ирис судорожно выдохнула.

— Он меня изнасиловал, Эйв. И я сама… я… Я люблю насильника. И убийцу моих родных.

Она с трудом выговорила это, видимо, желая глубоко разочаровать брата, или, что вернее, подогреть собственную жажду смерти. Задыхаясь, запинаясь от смущения, Ирис заговорила яростно и ожесточённо, заставив Эйва прибавить шагу:

— Он меня насилует, а я не терплю, Эйв, я наслаждаюсь, я… я течная сучка. Уходи, потому что твоей сестры больше нет…

— Чушь, — обрезал он, отметив про себя это новое для сестры выражение, — Ирис, маленькая, ты не понимаешь, что с тобой происходит, а я знаю. Иди ко мне. Дай мне руку, пожалуйста. Ширан ломает тебя, твоё тело, душу. Он просто ломает тебя, и без помощи тебе не выжить. Я тебе помогу, Ри-ри.

— Ты не понимаешь…

— Ри-ри, — тихо и твёрдо сказал принц, — если ты сейчас разожмёшь руки и прыгнешь вниз, я обещаю тебе: я прыгну за тобой.

— Эйв, пожалуйста…

Он замер совсем рядом и протянул руку. Медленно:

— Ирис, иди сюда. Во всём, что с тобой случилось, виноват я, не ты. Иди ко мне. Я помогу. Обещаю.

Увидел её бледное лицо, лихорадочно блестящие глаза. Её волосы растрепались, а лицо было грязно. Не принцесса, не дочь короля — насмерть перепуганный зверёк.

— Дай мне руку, — попросил мягко, — мы просто поговорим, Ирис. Ты мне расскажешь, что с тобой происзошло. Мне очень нужно это знать. Если я соглашусь, что ты права, я помогу тебе спрыгнуть, хочешь? Но я так долго шёл к тебе, что уйду только с тобой.

Ирис смотрела на него завороженно. Протянула дрожащую руку. Он схватил её за запястье, перегнулся, перехватил за шиворот и рывком втянул обратно. Сестра дёрнулась, но не успела. Эйв прижал её к себе, выдохнул рвано.

— Ри-ри, — ткнулся в её волосы, провёл по ним рукой. — Ри-ри. Нам надо уходить. Срочно. Я думаю, они уже спохватились. Просто никто не понял, что ты здесь.

— Он убьёт тебе… убьёт… Я уговорила его дать слово не убивать Дайна, но не тебя… Он тебя убьёт…

Она твердила и твердила это безостановочно. Эйв слегла отстранил девушку, заглянул ей в лицо и твёрдо сказал:

— Ирис, запомни, маленькая. Реакции твоего тела это не ты. Просто запомни это. Я тебе как мужчина это скажу. Мне случалось хотеть и тех женщин, кто своей личностью внушал мне лишь отвращение. Это только тело. Всего лишь тело.

Она уткнулась в его плечо.

— Я… я… оно…

— Выделяет смазку? — догадался Эйв, проклиная мать за излишне пуританское воспитание дочерей. — Сколько раз он насиловал тебя без смазки?

— Дважды…

— Это телесная защита, Ри-ри. Не больше. Твоё тело иногда умнее тебя. Понимаешь, малявка, мужчина может порвать женщину и искалечить всё внутри, если её тело не выделило соки. И твоё тело зная, что будет дальше, его выделяет.

— Но я его хочу…

— Это тоже защита, солншко. Твоё тело защищается как может.

Она выдохнула, задрожала, прижалась доверчиво.

— Мне кажется, что я его люблю… Это тоже…