ее, мои руки прошлись по ее спине и расстегнули черный кружевной лиф, прикрывавший ее грудь. Она выгнулась мне навстречу, ее пальцы запутались в моих волосах.

— Блейк, — прошептала она мне в губы, в ее голосе слышалась смесь раздражения и тоски. — Ты же знаешь, что мы в библиотеке.

— Так вот что это за место? — я прикусил ее нижнюю губу зубами. — Все книги… Я уже начал сомневаться.

— Не надо… — она прервалась с резким вдохом, когда я проложил дорожку поцелуев вдоль ее подбородка, вниз по изгибу шеи, затем погрузил свои клыки в чувствительную кожу ее горла, давая ей лишь малую толику удовольствия, которое могли доставить мои зубы. Она издала страстный стон, и я ухмыльнулся, прижимаясь к ней, чтобы она могла почувствовать, как мне тяжело для нее.

— Ты что-то говорила? — пробормотал я.

Я хотел отвлечь ее до того, как ее руки потянутся к пуговицам моей рубашки. Я откинулся назад, любуясь ее волосами, рассыпавшимися по плечам, ее обнаженной грудью. От ее вида у меня перехватило дыхание.

— Ты пялишься, — сказала она тихим, но дразнящим голосом.

— И ты идеальна, — пробормотал я. Я убрал прядь волос с ее лица, позволив своей руке задержаться на ее щеке. — Я хочу… — Я колебался, подыскивая нужные слова. — Я хочу поклоняться тебе. Скажи, что позволишь мне.

Ее глаза слегка расширились, но я наклонился и поцеловал ее, мои руки скользнули вниз по ее рукам, задевая запястья. Жар ее губ на моих был всем. Всепоглощающий. Ее вкус, ее дыхание, ее аромат. Мир вокруг нас был стерт.

Я опустил руки к ее талии, сжимая бедра, как будто мог заякориться на ней. Ее пальцы запутались в моих волосах, посылая огненные вспышки по моим венам. Я не мог насытиться. Она выгнулась еще теснее, и я потерял всякую сдержанность.

Не раздумывая, я слегка наклонился, схватил ее за бедра и приподнял. Она тихо ахнула от удивления, но ее ноги тут же обвились вокруг моей талии, а пятки уперлись мне в спину, как будто им там самое место.

Ее руки обвились вокруг моей шеи, когда я прижал ее к книжной полке позади нас. Мой рот прошелся вниз по ее телу, обхватив губами нежный сосок. Мой язык двигался по ней, клыки удлинялись от жара желания, зубы царапали ее грудь в нежной муке. Она издала страстный стон, и я ухмыльнулся, прижимаясь к ней, чтобы она могла почувствовать, как мне тяжело для нее.

— Ты что-то говорила? — пробормотал я.

Я просунул руку между нами, приподнимая ее юбку и отодвигая мягкое нижнее белье, которое на ней было, чтобы я мог скользнуть пальцами по ее складкам. Я застонал, обнаружив, что она готова для меня. Она ахнула, когда я погладил ее и запустил в нее пальцы. Я зарычал, когда она прижалась ко мне бедрами. Страстное желание пронзало мое тело, отчаянно требуя освобождения.

— Пендрагон, — я отстранился ровно настолько, чтобы встретиться с ней взглядом. — Ты понятия не имеешь, что делаешь со мной, не так ли?

— Тогда покажи мне, — прошептала она, практически дрожа от желания.

Я расстегнул брюки, и внезапно ее руки оказались рядом, освобождая меня, проводя ладонями по моему члену со стоном желания, от которого у меня по спине пробежали мурашки.

Она притянула меня к себе, и меня не нужно было просить дважды. Я толкнулся в нее, резко вдыхая, толкая бедра вперед, заполняя ее дюйм за дюймом. Только одна вещь могла бы сделать это лучше для нас обоих. Я поднял голову к ее шее и вонзил клыки в мягкую белую кожу, жадно посасывая ее, медленно вводя в нее свой член снова и снова.

Ее ноги крепче обхватили мою талию, когда я сильнее прижал ее к книжной полке. Где-то в глубине моего сознания чей-то голос прошептал, что мы все еще в библиотеке, что кто-то может войти в любой момент. Но этот голос был заглушен звуками ее тихих стонов, когда я питался от нее, трахал ее и ласкал ее тело руками, как будто я мог навсегда запечатлеть ее, это, нас в своей памяти.

Ничто не имело значения, кроме того, что она чувствовала рядом со мной, как ее тело реагировало на мое, как будто мы были созданы друг для друга.

Я изменил угол наклона, попав в то место, из-за которого она прикусила губу, чтобы заглушить крики. Осознание того, что она теряет контроль, привело меня в еще большее бешенство, и я уткнулся лицом в ее шею, еще глубже вонзая свои клыки в ее кожу. Она прильнула ко мне, ее пальцы теребили мои волосы, ее бедра крепче обхватили мою талию. Я чувствовал, как она дрожит, балансируя на краю, и мне хотелось столкнуть ее вниз, хотелось посмотреть, как она разобьется вдребезги прямо здесь, в моих объятиях.

Моя рука скользнула вниз по ее телу, притягивая ее ближе, как будто я мог каким-то образом сплавить нас вместе. Я хотел заставить ее выкрикивать мое имя, заставить ее сказать мне, что она моя. Я хотел поклясться, что так будет всегда, и хотел, чтобы она сказала то же самое.

Но я знал, что лучше не давить на нее так сильно. Пока этого будет достаточно. Этого было более чем достаточно. Потому что сейчас внешнего мира не существовало. Была только она. Впервые за долгое время я почувствовал, что не потерян. Я не был сломлен. Я был именно там, где должен был быть.

Я выглянула из-за книжной полки. Вокруг никого не было. Теперь, когда действительно наступила ночь, библиотека опустела. Было устрашающе тихо. Пендрагон стояла в нескольких футах от нее, застегивая пальцами последние пуговицы на рубашке.

Я наблюдал за ней, наслаждаясь сохраняющимся румянцем на ее щеках. Мне было ненавистно видеть, как она снова надевает слои своей брони, снова прикрывается от меня. Но я также знал, что мы не сможем прятаться здесь вечно, как бы мне этого ни хотелось.

— Все еще пялишься? — она поддразнила, поймав меня.

Я ухмыльнулся:

— Трудно удержаться. Что ты теперь будешь делать? — Я не хотел выпускать ее из виду. Но я знал, где ее дом… на данный момент.

— Я должна пойти и поговорить с Никсарисом.

При упоминании дракона мой желудок сжался:

— Что ты собираешься ему сказать?

Ее руки замерли:

— Думаю, я обязана сказать ему правду. Обо всем.

Мое удовлетворение уступило место новому чувству беспокойства:

— Ты уверена, что это хорошая идея? Родригес сказал тебе не…

— Родригес не знает Никсариса так, как я, — перебила она твердым