заставили меня замереть на месте и с подозрением заглянуть ему в лицо:

— К чему приступим?

— Ну как же? — удивился тер Эйтель. Мне показалось, несколько фальшиво. — Я же взял вас на поруки. Следовательно, вы должны находиться при мне неотлучно. А поскольку я клерк, то вы будете мне помогать. Тем более что я иностранный подданный и не все ваши законы знаю так хорошо, как хотелось бы…

Вся радость освобождения из заключения для меня резко померкла.

— Что-о-о?.. — Голос осип. А воображение мгновенно нарисовало папеньку, которому докладывают о том, что принцесса Розамунда трудится в Старой башне наряду с остальными служаками. То-то император обрадуется! — Вы в своем уме?!..

— Хотите вернуться в камеру? — с едкой любезностью улыбнулись мне. — Могу организовать прямо сейчас!

В камеру не хотелось. Но и представить себя среди тех, кто разбирает доносы и прошения, я тоже не могла. К длинному списку планируемой мести добавился еще один пункт. А я, скрипнув зубами, процедила:

— Не хочу! Встретимся завтра утром!

Покидала беседку я с очень неприличной поспешностью, ощущая лопатками задумчивый взгляд тер Эйтеля на спине и убеждая себя, что это я тороплюсь снять с себя, наконец, опостылевшее синее платье. А не сбегаю от блондина. Но неоспоримым плюсом моего возмутительного поведения стало то, что до собственных комнат я буквально долетела. Появилась надежда, что папеньке не доложат о появлении в императорском крыле трех скелетонов, поднятых его непутевой дочерью. Вряд ли их кто-то мог заметить при такой скорости передвижения.

Влетев в комнаты, я быстренько захлопнула за собой дверь и с дико бьющимся в груди сердцем прислонилась к ней изнутри. Скелеты, ухитрившиеся просочится следом так, что даже не задели меня, остановились неподалеку и, я бы сказала, с любопытством уставились на меня. Мол, что дальше?

— Скройтесь с глаз! — беззлобно приказала им и, дотянувшись, изо всех сил дернула за шнур сонетки, вызывая камеристку.

Доры в покоях не было, что не удивляло. Вряд ли она могла знать, что именно сегодня меня выпустят. Но магическая сонетка вызывала прислугу, где бы та ни находилась. Так что я вполне оправданно уже предвкушала горячую ванну через пятнадцать минут. А после — чистое платье и нормальную еду, наконец. Но…

Беда пришла оттуда, откуда я ее вообще не ждала. Дора действительно прибежала буквально через несколько минут. Влетела запыхавшаяся, распахнув дверь на всю ширь:

— Ваше Высочество! Вас…

В этот момент глаза камеристки наткнулись на три скелетона, мнущихся под стеночкой слева. И служанка попятилась, вытаращив глаза и приоткрыв рот…

— А-а-а-а-а!.. — начала она тоненько и пока еще тихо. — Ва-а-аше-е Высо-очество!.. Что это?..

И тут случилось то, от чего икнула даже я…

— Не что, а кто! — проскрипел один из скелетов.

— Глаза вроде на месте, не сгнили, а не видит почему-то!.. — мерзко хихикнул второй. А третий…

— Первый раз скелеты видишь? — поинтересовался пренебрежительно. — Ну так на, смотри, не жалко! — Он надменно выпятил грудину с побелевшими от времени дугами ребер. — Можешь даже потрогать. Вон того! — И скелетон ткнул костлявым пальцем в сторону скелета, который зубоскалил.

Мне аж дурно сделалось. Даже в кошмарном сновидении мне не могло присниться, что поднятая мной нежить может оказаться высшей, разумной. Я же такого не умею! Без сил привалившись к удачно подвернувшейся стене, принялась обмахиваться ладошкой. Я была неслабым магом. Но кто б мне сказал, что однажды подниму нежить, которая сможет разговаривать! И не просто отвечать на вопросы, а вполне осмысленно вести диалог!

— Ваше Высочество!.. — истерично взвизгнула в этот миг Дора. Отскочила на шаг, да запуталась в собственной юбке, наступив на подол. И с размаху села на пороге, наверняка чувствительно зашибив копчик.

Скелеты громко и обидно заржали. И, как ни странно, этот ржач и привел меня в чувство.

— А ну-ка, заткнулись! — грозно шикнула я на распоясавшуюся нежить, отлепившись наконец от облюбованной стены. — Я вам права голоса не давала!..

Скелетоны моментально захлопнули челюсти. Да с такой экспрессией, что один потерял зуб. Показушники. Встал было на четвереньки и принялся комично, будто слепой, шарить по ковру, ища потерю. Но напоролся на мой грозный взгляд. Мгновенно опомнился, подобрал оброненное и отошел к своим компаньоном, на ходу тихо извиняясь.

Убедившись, что скелетоны больше не доставят неприятностей, я повернулась к Доре:

— Как видишь, меня уже выпустили! Но я воняю как скунс и неизвестно сколько не видела нормальной еды! Приготовь мне горячую ванную, а потом накрой на стол…

Дора меня, кажется, даже не слушала. Всегда невозмутимая женщина, могущая при случае и полотенцем пришибить то, что я подняла, сейчас не отводила от скелетов глаз и была белее собственного чепца.

— Ваше Высочество!.. — проблеяла она, не глядя на меня, и, по-моему, даже не слыша моих слов. — У-у-убе-ерите их!.. Я не смогу так работать!.. Вы же раньше никогда… И оно не разговаривало…

Тот скелетон, что смеялся над камеристкой, снова не вытерпел:

— Не было, так будет! — прогнусавил он, явно кого-то передразнивая. — Хороший работник быстро и качественно выполняет свою работу в любых условиях!.. Не то что некоторые неженки! Хочешь, научу, как нужно обслуживать хозяйку по-настоящему?..

Я не успела заткнуть его. Вот просто не успела и все! Только начала осознавать, что болтливый скелет — это очень плохо, как Дора вскочила и обожгла меня возмущенным взглядом:

— Я увольняюсь! Никакого золота не хватит, чтобы заставить меня терпеть издевательства нежити!.. Одно дело выметать дохлых мух, и совсем другое!..

— Так и скажи, что тебя оторвали от флирта с симпатичным лакеем, и ты не хочешь заниматься сейчас принцессой, — флегматично посоветовал тот скелетон, который предлагал пощупать его товарища, делая вид, что изучает несуществующий на костях маникюр.

Наверное, зомбяк нечаянно угадал. Иначе с чего бы немолодой и не очень красивой камеристке покрываться безобразными багровыми пятнами?

— Да кто ты такой!.. — взвизгнула она. — Кто дал тебе право!.. Да как ты смеешь!..

Дору будто заклинило. Она ни одной фразы не могла завершить. Задыхалась от возмущения, не в состоянии подобрать слова.

Один из скелетов вздохнул:

— Ну и работник! Даже уволиться нормально не может! Ничего не доводит до конца!.. Может, ей помочь?

— Да заткнитесь вы! — прошипела я, наконец, опомнившись. — Вашего мнения никто не спрашивал!

Но было уже поздно. Камеристка оскорбленно поджала губы, подобрала юбки, вскочила и бросилась вон.

Громко хлопнула дверь. Да с такой силой, что на меня сверху посыпалась какая-то пыль, а сама дверь не закрылась, отскочила, распахиваясь почти на всю ширь. Из коридора донеслись невнятные гневные возгласы. Кажется, Дора с кем-то столкнулась.

Когда все стихло, я