быстро выскочила в коридор и побежала на поиски экономки.

Как я думала, мисс Фридман ухватилась за мою помощь, но сперва пошла и проверила, как вымыт второй этаж. Но как она не вглядывалась, не присматривалась — паркет сиял так, что в нем отражался расписной потолок. Ни одной пылинке на мебели, ни единой соринки.

Женщина была приятно удивлена. Похвалила меня и отправила помогать девочкам на первый этаж, пообещав оплатить мне сутки в двойном размере.

Там, конечно, все было не так идеально, кухня была вновь забрызгана жиром, но я навела порядок за пару часов.

И уже ближе к вечеру я лежала на кровати и отдыхала. Руки ныли от усталости, поясница болела, но на душе было спокойно. Я сделала все, что могла. Пусть теперь господа пьют, веселятся и делают, что хотят.

Прислушалась — начался ужин или нет. Признаюсь, порой хотелось посмотреть краешком глаза на господ. А сейчас, судя по тому, что наверху играла музыка, слышался задористый смех, звон бокалов, праздник только что начинался. Возникла мысль встать и из-за угла посмотреть...

Но потом решила, что я лучше лишний раз вздремлю. Закрыла глаза, проваливаясь в дрему...

— Мира!

Я подскочила. В комнату вбежала запыхавшаяся экономка — раскрасневшаяся, с растрепанными волосами, в глазах паника.

— Мира, вставай! Господин пролил вино в кабинете! Надо срочно убрать, пока он вышел!

Я с неохотой поднялась. Тело протестовало, мышцы ныли. Но я взяла тряпку, ведро и побежала на второй этаж.

В коридоре было тихо. Из большой гостиной доносились громкие звуки — разговоры, смех, звон посуды. Гости веселились. Значит, у меня было пара минут.

Я быстро залетела в кабинет. Взглядом оценила фронт работы: на полу — большая лужа красного вина, рядом — опрокинутый бокал. Хорошо хоть ковер не залили, только паркет. А то парой минут не обошлось бы.

Я опустилась на четвереньки, окунула тряпку в ведро и начала тереть. Влево-вправо, влево-вправо. Вино впитывалось в дерево, но я терла настойчиво, с силой, пока пятно не стало бледнеть.

В итоге, я так увлеклась работой, что не слышала шагов, не слышала, как открылась дверь. Но главное, не услышала как кто-то вошел.

Заметила только тогда, когда стало поздно... тряпка в моих руках уперлась в черный сапог.

Я замерла. Сердце бешено заколотилось.

Медленно, очень медленно подняла голову. Надо мной возвышался высокий мужчина. Черный мундир, золотые эполеты, широкие плечи, острый взгляд и... знакомый прищур.

Генерал Рагнар Вальмонт.

Тот самый... Из моих снов.

Он смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах проскользнуло удивление, затем узнавание и... ярость.

— Ты?! — спросил он с несдерживаемой злостью.

Я открыла рот, чтобы ответить, но из горла вырвался только тонкий, испуганный визг.

Тряпка выпала из моих рук.

А он начал рычать — по-звериному, глубоко, из самой груди. Гнев в его голосе нарастал с каждым вздохом:

— Так вот ты где, лгунья! Мои люди который день тебя не могут найти! Обыскали весь город! Каждую ночлежку, каждую подворотню! А ты, оказывается, тут... в моем доме моешь полы?!

Я непроизвольно, инстинктивно начала на четвереньках пятиться назад, отсчитывая секунды до моей смертной казни…

Ладони скользили по мокрому паркету, колени дрожали. Я пятилась, пока не уперлась спиной в ножку тяжелого дубового стола. Дальше было некуда — только под стол…

Он пошел на меня грозно, широким шагом.

Сапоги тяжело ступали по паркету, оставляя мокрые следы. Он со злостью пнул ведро — то с грохотом отлетело в сторону, ударилось о стену, зазвенело, и вода разлилась еще шире, заливая только что вымытый пол.

Я машинально выругалась, но он навис надо мной — огромный, черный, опасный.

Мне отчетливо была видна каждая пуговица на его мундире, каждая золотая нить в эполетах. От него пахло дорогим табаком и вином.

Он наклонился ниже, и его голос превратился в низкое, вибрирующее рычание:

— НАКАЖУ!

От страха у меня подкосились руки, я почти упала на мокрый пол.

Жизнь дороже гордости. В следующую секунду я не думала ни о приличиях, ни о достоинстве. Я сложила руки в мольбе — ладонями вместе, с которых капала вода и подняла на него глаза, полные слез.

— Пощадите, ваше сиятельство... - прошептала я одними губами. Голоса не было, только хриплый выдох и вдох.

Он замер. Посмотрел на меня с высоты своего роста, и в его глазах мелькнула жалость... или досада. Он открыл рот, чтобы ответить, и тут за дверью раздались шаги.

Тяжелые, уверенные, мужские. К нам приближались.

К ним примешивались голоса — двое, может, трое мужчин о чем-то переговаривались, смеялись, но однозначно, кто-то шел к кабинету.

Мужчина насторожился. В одно мгновение его лицо изменилось — гнев исчез, уступив место холодной, расчетливой собранности. Он повел головой, прислушиваясь, оценивая расстояние.

А потом злобно шикнул на меня:

— Прячься!

— А? Что?

От волнения у меня заложило в ушах и с первого раза я не услышала.

Мужчина наклинился, схватил меня за руку и одним сильным рывком поднял вверх.

— Спрячься! Немедленно! Я приказываю!

__________________________________

Милые читательницы!

Буду очень рада, если поддержите историю лайками.

Заранее обнимаю и благодарю!

ГЛАВА 10

Я в панике огляделась по сторонам, не понимая, куда можно спрятаться. Кабинет был небольшим, светлым, мебель добротная, но все на виду. Ни одного укромного уголка.

А Генерал тем временем пуще прежнего разозлился. Я видела, как вздулись жилы на его шее, как нервно дернулся кадык.

Он грубо схватил меня и потащил к высокому платяному шкафу. Я увидела темную щель между створками и меня затрясло.

— Прячься, — прошипел он, голос его был низким и напряженным. За дверью приближались шаги и голоса, можно было даже различить слова.

Я начала упираться, вырывая руку. Вцепилась свободной рукой в его рукав, и отчаянно зашептала:

— Я туда не полезу... Нет… Умоляю... Не надо...

— Ты с ума сошла? — зашипел он снова, сквозь зубы, дергая меня за руку. — Сейчас сюда войдут!

— Не могу… Пожалуйста...Только не туда…

Я всхлипнула, чувствуя, как дрожь начинает сотрясать все тело.

Колени подогнулись, дыхание перехватило. После приюта я не выносила маленьких темных замкнутых пространств. Нас там наказывали так за непослушание — запирали без еды и воды на целые сутки в сыром подвале, пока мы не начинали кричать от страха и не переставали чувствовать от холода пальцы рук и ног.

Видя, что мне плохо, дракон растерянно отпустил мою руку. Его хватка ослабла, и я пошатнулась, едва устояв на ногах. Он смотрел на меня