– Я сидела на кормовой банке, за рулевым веслом. Вы спали. Наверное, следовало вас разбудить, но я испугалась. Сначала не поверила глазам. Я увидела тела. Мёртвые. Много. Целый плавучий остров из мёртвых тел, качавшихся на волнах, прибивавшихся к лодке, цеплявшихся за балансиры. Десятки, сотни погибших людей. И они выглядели так, словно погибли совсем недавно. Нет… Так, словно в них таился предсмертный вздох. Ещё мгновение, и они действительно умрут. Но это мгновение никак не наступало, и тела дрейфовали. Их одежда… Они были одеты по-разному, будто упали с карнавального корабля, где облачались по средневековой и викторианской моде, по моде шестидесятых. Женщины в платьях с кринолином и мужчины в чулках, подвязанных бантом, обычные матросы в тельняшках и матросы в кожаных куртках, и дети в сарафанчиках, и старики в строгих костюмах. И люди все чужие, незнакомые. Они будто уснули и колыхались на волнах сновидений. На их лицах – ни страдания, ни горя. Они скорее выглядели безмятежными. А потом я увидела знакомое лицо. Даже склонилась за борт, чтобы убедиться, и… Там была Маюми. Я её узнала. Следом узнала Мигеля. Рядом с ним плыл футляр его гитары. И вообще среди тел болтались обломки, вещи. Какие-то чемоданы, сумки, корзинки. Я заставляла себя поверить, что сплю. Или грежу наяву, и грёзы мне навеял Махалинг Бато, не желавший нас отпускать, проклявший «Второй Спаситель» на вечные скитания. А когда я вдалеке разглядела себя… Когда увидела собственное тело в плавучем могильнике, мне вдруг стало холодно, больно.

Я не могла смотреть. Спряталась на палубе. Заметила, что ты не спишь, – Клэр повернулась к Диме, – и хочешь приподняться, и запретила тебе делать это. Не потому, что боялась за тебя, нет. Ты бы, наверное, только порадовался. Интересный материал! Воскликнул бы, что это феноменально, и принялся бы вслух подбирать объяснения увиденному. Но тут как с котом Шрёдингера. Позволить тебе выглянуть за борт – всё равно что открыть коробку и узнать: погиб кот или выжил. Там покачиваются мёртвые тела или тени моих страхов. Проблема в том, что оба варианта меня пугали. Что лучше? Видеть то, чего нет, или видеть то, чего быть не может? Я предпочла оставить коробку закрытой. Пусть кот остаётся одновременно живым и мёртвым. Так спокойнее. Я смогу забыть и прокля́тую коробку, и живодёра-экспериментатора, придумавшего жестокий парадокс.

Я почти убедила себя, что увиденное тем днём было кошмаром. Но сейчас, когда… – Клэр опасно покачнулась на краю крыши, и Дима невольно подался вперёд. – Когда сама жизнь стала дурным сном… Разве не должны мы теперь, повторно заснув, увидеть реальность? Я запуталась. Потеряла ориентиры. Здесь не помогут ни Малая Медведица, ни Южный Крест. Мы плывём по неизвестным водам, под чужими звёздами, а значит, любое наблюдение окажется полезным. И вот я решила рассказать.

Клэр отошла от края крыши. Больше не произнесла ни слова. Какой же слабой и несчастной она выглядела! Куда пропала жизнерадостная француженка, очаровавшая Диму сиюминутной естественной красотой на баке «Амок Лайта» и с ходу разыгранной сценкой из Капоте у леерного ограждения палубы? Что с ней стало? Что стало со всеми беглецами, так долго замышлявшими побег и с таким рвением его претворявшими? Рита права: они загнали себя в тупик. Нельзя оставаться в Сан-Хосе. Ни единого дня! Никаких этикеток, сравнительных таблиц, дегустаций. Никакого чтения рекламных проспектов и слоганов.

Дима кивнул Рите, показывая, что поддерживает её призыв отправиться в Манилу. Решил привести себя в порядок и впредь следить за собственной чистотой. Не прятаться от воспоминаний. И бороться. До последнего вздоха. Любой ценой вырваться из сумрачных лабиринтов древнего реликта. Даже ценой собственной жизни. Иначе сам рассыплешься в пудру вулканического пепла и будешь позёмками вечно скользить по безбрежной долине невыносимого одиночества.

– Это ничего не меняет. – Дима первый вслух отреагировал на признание Клэр. – Предлагаю выехать завтра на рассвете. Возьмём только самое необходимое. Остальное добудем в пути.

Друзья поддержали Диму и на следующий день без сожалений простились с отелем «Сизнс». Забрались на сидения подготовленной Лораном «тойоты» и под задорный шум исправного мотора выехали из города. Судя по Ритиной карте, на пути к Калапану им предстояло проехать с полсотни поселений. Оставалось надеяться, что в одном из них беглецы найдут людей или хотя бы следы их недавнего пребывания.

Глава тридцать шестая

Возвращение

– «Она теперь была воздухом, покинувшим землю и освободившимся от всего земного, воздухом, возносившимся вверх, туда, где было его истинное прибежище. Сонно открыв глаза, она увидела перед собой ширь неба – неподвижную, бесконечную и чёрную, но чернота эта была такой прозрачной, такой чистой, что просматривалась насквозь. То была родная стихия, вечное небо; и вздох, вырвавшийся из её груди, был приветствием вечному началу, породившему дыхание».

Дочитав «Женщину с двумя пупками» Ника Хоакина, Рита отложила книгу, неделю тому назад обнаруженную в одном из немногих попавшихся в пути книжных магазинов. Мануэль на острове Первородного древа упоминал роман филиппинского автора, и Рита давно надеялась его прочитать. Она и сама отчасти была Конни Эскобар, отмеченной знаками нескольких родоначал и не знавшей, какому из них отдать предпочтение. Рите так же довелось погибнуть от четырёх первостихий: огня на пароме «Амок Лайт», земли затерянного среди волн острова Махалинг Бато, воды́ бушевавшего Миндорского пролива и воздуха усыпанного вулканическим пеплом Большого мира. Теперь Рита обрела свободу. Узнала, какой из пупков на её измученном теле указывает на подлинное родство.

Накрыв книгу матерчатым чехлом, Рита с нежностью посмотрела на Лорана, возившегося с мотором «Этерны» – рыбацкой лодки, обнаруженной и позаимствованной беглецами в порту Калапана. Француз изменился за полгода, прошедшие с того дня, как они высадились на берегу Миндоро. Повзрослел, посерьёзнел. Искренно и с любовью заботился о Рите. Доверился её наитию, когда оно указало направление их нового пути. Поутру Лоран поднял на палубу нехитрые пожитки, запас продуктов и топлива. Осталось заправить оба мотора «Этерны», проверить гребные винты, расположенное над ними перо руля и выхлопные трубки – протянутые от китайских моторов «Сомо» к брезентовому навесу, они торчали над ним раструбами из двух пластиковых бутылок с отрезанным днищем. Лодка простенькая, с потёртыми жердями балансиров и заплесневевшими стенками моторного отсека, однако в сравнении со «Вторым Спасителем», оставленным на берегу Сан-Хосе, она казалась прекрасным и ходким судном. С лодкой бо́льших размеров Рита и Лоран вдвоём не управились бы.

Рита скучала по Диме, с улыбкой вспоминала их тёплое расставание и молчаливые объятия. Тревожилась, не зная, каково ему в предпринятом