день. Руки скрестила, голову в плечи вжала, сгорбилась – будто нападения ждёт. Не нравится мне она, совсем не нравится. Вика, неужели ты ничего не замечаешь?

Но Вике не до трясущейся Ули. Сейчас для неё главное – инструктаж. Всё остальное – потом.

– Все готовы? Сто раз объяснять времени нет. Итак, напоминаю задачу. Сначала просовываем переноску под Софи и фиксируем, потом по команде – повторяю, только по моей команде! – вынимаем её из бассейна и аккуратно несём к воде. Андрей и Павел – впереди, я и Уля – сзади. Слушаем только меня: я всё контролирую и даю команды. После погружения переноску медленно – внимание, медленно – убираем. Дальше наблюдаем за тем, как София держится на воде. Смотрим, контролируем, никуда не спешим. Если что-то не так, переносим обратно в бассейн. Андрей, готов?

– Вроде да.

– Павел?

– Слушайте, а где шеф?

– На перевале авария. Всё перекрыто. Когда откроют, неизвестно. Он в объезд поехал, но на подъёме заглох… В любом случае это пробный спуск. И мы должны заменять друг друга. Повторяю ещё раз: ты готов?

– Я всегда готов. А тушка сколько тонн?

– Ты о чём?

Сердитая Вика похожа на разноглазого кальмара. Когда она злится, её левый глаз не меняется, а правый – мало того, что из серого превращается в зелёный, так ещё и увеличивается. Да она когда и не злая, как кальмар: узкое лицо, вытянутый нос-хребет, пучок из тонких косичек – сколько их? Десять, как щупалец? Или больше?

– Странно, что тебе неизвестно, сколько весит стандартная афалина среднего возраста, – шипит Вика, расстёгивая ремни переноски. – Вообще-то это база.

– Больше ста точно, – приходит на помощь Андрей. – Обычно от ста пятидесяти до трёхсот. Но Софи некрупная, справимся.

Баша, приподняв брови, присвистывает – вроде как удивлён. Зря он так. Даже обидно! Я здесь килограмм десять точно сбросила. Кормёжка на Станции неплохая: рыба свежая, но на мелкой ставриде жир не нагуляешь. Домашнее меню намного богаче: кефаль, луфарики, барабуля… Стоп! Что-то я запуталась. На самом деле всё наоборот: я, скорее всего, десять килограммов не сбросила, а как раз набрала. Всё-таки месяц без движения! В бассейне особо не попрыгаешь.

Ой, щекотно! Викина рука осторожно, но уверенно расправляет резиновое полотно. Сейчас все возьмутся за ручки и…

– Все готовы? С переноской всё в порядке, складок нет, плавники прижаты к телу. Сейчас каждый берёт свою ручку, и на раз-два-три поднимаем. Ясно? Напоминаю: держим крепко, не выпускаем. Если что не так, сразу говорим. Орать не нужно – Софи испугается.

Какой же уверенный у Вики голос. Ни за что не скажешь, что волнуется. А я вот совсем не спокойная. Как же Белка такое допустил? Они ж дети все. Баша хоть постарше и посильнее, но всё-таки стажёр.

– Раз, два…

Ох, чувствую натяжение под животом. Кажется, взлетаем. О-о-ох! А теперь летим. Жарковато что-то без воды. Может, лучше обратно?

– Отлично, – радуется Вика. – Молодцы, вытащили плавно. Теперь осторожно несём. Только не спешим.

– А это вообще реально? – кряхтит Баша. – Не думал, что есть что-то тяжелее, чем бабушкино пианино…

Ох, если он не перестанет шутить, то до воды мы не доберёмся – вон Андрей от смеха аж ручку отпустил и закашлялся – остановиться не может. Улю не вижу – она сзади, где-то у хвоста. Но ей вряд ли смешно, она улыбается редко, не то что смеётся. А Вику такие шутки только злят.

– Слушай, мы дело делать пришли или ржать? – спрашивает она строго.

– Да я правда про пианино вспомнил. Между прочим, я ещё в пятом классе понял, что специальные люди перенесут его быстрее и аккуратней, чем я. Думаю, здесь ситуация похожая. Предлагаю обратиться к грузоперевозчикам негабаритных грузов. Точнее, к грузопереносчикам. У них всё чики-пуки будет, – предлагает Баша.

– Пианино одному не поднять, – замечает Андрей. – Может, там что-то другое было?

– Одному да, без вариантов. Но мы тогда вдвоём были. Я и отец. Он на меня орать начал ещё до того, как попробовали поднять, – наверное, подсознательно чувствовал, что не справимся.

– Стоп! Кажется, Софи нервничает. Нужна остановка. Только на землю не опускаем. Немного постоим и дальше пойдём.

Вика, я не нервничаю, просто переноска живот щекочет. А вообще, ты права. Неспокойно мне. И шов что-то заболел. А остановились вы, ребята, зря. Лучше быстрее отмучиться, и в воду. Сил нет никаких.

– Так, всё! Отдохнули? Готовы? До воды совсем немного. На три – идём дальше. Раз, два, три!

Мне кажется или Викин голос действительно дрожит? Или я просто перегрелась? Хотя Пашин нисколько не поменялся – как был бодрый, так и остался. Трещит без остановки:

– Я к чему про пианино рассказал? К тому, что после того, как папа напрягся так, что, прошу прощения, громко пукнул…

– Ты когда-нибудь заткнёшься? – почти кричит Вика. – Андрей, ты от смеха не задохнёшься?

Вика, всё правильно! По себе знаю: иногда нужно просто заорать.

– Тихо, тихо, Софи. Не кричи. Всё хорошо. Чуть-чуть осталось. Андрей, прекращай ржать! Лучше под ноги смотри. Уля, не спи!

Ох, ребятки, не подведите. Что-то нехорошее у меня предчувствие. Тревожно как-то. И сердце бешено заколотилось. Надо собраться. Вика права: пара минут – и дома! Ой! Сползаю куда-то…

– Уля-а-а-а! Нет-нет! Не отпускай, держи! Что с тобой? Ты совсем, что ли? Андрей, подхвати! Быстро! Да хватит кашлять! Нашёл время. Паш, стоп! Не-е-ет!..

Что-то мне это напоминает. Где же я этот шлепок слышала? А, точно, у Белой скалы! Как-то раз застряли мы там всей стаей. Малыш чей-то потерялся – пока заметили, пока отыскали – в общем, кружили мы там долго. И всё это время, пока мы там вертелись, со скалы прыгали люди. С разбегу, с вывертом, бомбочкой. Под радостные вопли и улюлюканье. Орали все – и прыгуны, и зрители. Кто от радости, кто от страха. А вот один прыгун оказался молчуном: ни перед прыжком, ни в полёте не издал ни одного звука – пролетел в полной тишине. Может, шибко стеснительный был, не знаю. Летел-то он тихо, зато в воду грохнулся так, что у нас аж челюсти свело, – шлепок, надо признать, был отменный. Глухой, тяжёлый, тревожный – прямо как сейчас. Не выныривал молчун долго, поэтому кто-то из наших решил проверить, что случилось. И правильно сделал, потому что без его помощи пришлось бы прыгуну туго. Кто бы его с глубины вытолкнул и сопроводил до берега? Те весельчаки наверху? Да они только кричать и руками размахивать могут.

К чему я это всё вспомнила? Не