за паренька и шуганул гопоту. Они меня хорошо знали и не понаслышке понимали, что связываться со мной не стоит. Мажорчик быстро смекнул, что чуть не пострадал, и, расплывшись в благодарностях, отслюнявил мне три сотни Бачинских.

Мы порой общались с этим пареньком о разном, а как-то раз даже выпили, у меня смена закончилась, и я из сотрудника стал посетителем. Во время пьяной беседы парень поведал мне о том, как сильно его достает один отморозок. Мол, сил уже нет, прохода не дает, все пытается его на бабки поставить и доить его, словно корову. На вопрос, чего он просто не скажет об этом отцу, парень лишь отмахнулся, мол, и так ему проблем немало доставил, и если идти к нему с подобным, тот просто пошлет, а то и вышлет жить обратно в Англию, а парню там не нравится. Тогда я посоветовал мажору нанять людей, чтобы переломали преследователю кости, а то и грохнуть, чтобы наверняка, и дело с концом. Тогда я сказал это как бы в шутку, но он воспринял это всерьез и призадумался над таким вариантом.

Спустя два дня я, как обычно, поутру вышел из общежития, чтобы отправиться на службу, и перед своей тачкой увидел машину того самого мажора. Парень стоял на улице и нервно курил, причем, судя по бычкам, что лежали под его ногами, курил он очень много или ждал очень долго. Увидев меня, парень расплылся в улыбке и предложил присесть в его машину для разговора. Я, конечно, слегка насторожился, но не очень, все же рядом общежитие, полное вояк, если что, отобьют. Но в машине никого не было, так что я немного расслабился. Про нашу с ним пьяную беседу я как-то и забыл даже, а вот он нет. И его предложение было простым: грохнуть того отморозка за гонорар в пятьдесят тысяч долларов, причем половину он готов отдать сразу, и как назло вручил мне прозрачный пакет с деньгами. В этот самый момент жизнь и пошла по наклонной. Обида на закон, лишивший меня выплат, нехватка денег, молодость и жадность сыграли свою роль в принятии решения, и я согласился.

Выяснив у мажора все подробности об отморозке, я взялся за дело, все тщательно продумав, как мне тогда казалось. Парень реально был тем еще упырем и почти каждый вечер с кучкой гопников стоял в одной подворотне недалеко от Патриарших прудов и щемил там людей. Огнестрела у меня, разумеется, не было, да и взять тоже было негде, так что я решил воспользоваться ножом. Делать мне это было не впервой, так что рука не дрогнет. Бросив машину далеко от нужного места, я вальяжно прошел мимо пьющей пиво компании, при этом засветив кошельком, из которого торчали баксы. Меня, разумеется, тут же взяли в оборот, обступили со всех сторон. Парни вообще не стеснялись и были уверены в себе. Место было тихое, люди ходили редко, а еще достаточно темное. Свою жертву я узнал сразу, это был их вожак, тот еще фрукт, дерзкий, наглый как танк, и, возможно, он бы далеко пошел, вот только «Аннушка уже пролила масло», и пути назад не было. В темноте блеснуло лезвие ножа, два точных удара, и парень обмяк, затем еще два, но уже двум другим парням, что стояли рядом, так сказать, чтобы создать видимость обычного конфликта. В рядах гопников, разумеется, началась паника. Воспользовавшись сумятицей, я просто скрылся в неизвестном направлении. Нож улетел в реку, а на следующий день я, как обычно, пришел в клуб, где встретился с мажором, который честно выплатил вторую часть суммы. От совершенного деяния я не раскаивался, никакие муки совести меня не терзали, и спал я крепко, как и всегда. Возможно, даже был от части горд за себя, подумаешь, одним упырем стало меньше.

Но радовался я недолго, через три дня ко мне в комнату посреди ночи вломились три больших дяденьки. Они буквально вышибли дверь с петель и вежливо пригласили на беседу с их шефом. А для убедительности наставили на меня пистолеты. Никто из наших сразу встревать не стал, все смотрели на меня, словно ожидая команды. Но тогда я побоялся, что если кинуться на них, то без крови не обойдется, а в некоторых комнатах жили целые семьи, вдруг пальнет кто-то и шальная зацепит людей. Я догадывался, с какой стороны прилетело, и, понимая, что выбора нет, я пошел с этой троицей.

* * *

Громкий и неприятный писк вырвал меня из воспоминаний, и я наконец открыл глаза и хотел вздохнуть с облегчением, но не тут-то было. Рука, которой я потянулся почесать щеку, остановилась на полпути, словно ее кто-то привязал, а еще, прислушавшись к собственным ощущениям, я почувствовал, что лежу на чем-то весьма твердом. И шум воды, он был совсем рядом.

Открыв глаза, первое, что я увидел, так это небо, чистое голубое небо и солнце, что испепеляло меня своими лучами. Затем я перевел взгляд на свою левую руку и увидел, что она оказалась прикованной к огромному камню, в тени которого я лежал. В камень был вкручен мощный штырь, а к нему была приварена металлическая цепь с широким браслетом на конце, вот он-то и был замкнут на моем запястье. Окинув себя взглядом, я увидел, что одет в цветастую гавайскую рубаху, шорты и резиновые шлепки, а также поверх рубахи был натянут легкий бронежилет, который может спасти разве что от пистолета и то с приличного расстояния. При этом броник был белоснежно-белого цвета и очень коротким, словно женский топ.

— Вы бы сразу мишень мне на груди и спине нарисовали красной краской и все! — злобно процедил я, негодуя от такого наряда.

Все это время на руке пищали часы, звук был мерзкий и надоедливый, несколько раз нервно тыкнув пальцем по циферблату, я все же смог их отключить. Часики кстати были весьма добротные, большой, круглый циферблат и широкий кожаный браслет черного цвета. Сделав несколько свайпов в сторону, никакой информации я не увидел, только черный экран с изображением белого замочка.

Длинна цепи позволила подняться на ноги, и я принялся осматриваться по сторонам. Сразу за большим валуном я увидел лежащий в песке большой тесак в ножнах и литровую, пластиковую бутылку с еще прохладной водой. Пить, кстати, очень сильно хотелось, и я сразу жадно припал к ней, пытаясь утолить жажду.

Живительная влага наполнила мое тело, и голова начала худо-бедно соображать и я принялся за работу.