каблуки, Быстров определил: вес средний, спортивная, возраст в районе тридцати. Похоже, давешняя «бука». И голос похож.

И действительно, через мгновение в поле зрения появилась «бука». Она была во все том же светло-зеленом халатике медсестры, и Матвей вдруг понял, кого она ему напоминает. Безжалостную блондинистую убийцу по прозвищу Калифорнийская Горная Гадюка из «Убить Билла» Квентина Тарантино. И халатик маловат, а также коротковат, и кривая улыбочка на подколотых пластическими хирургами пухлых губах. Не хватало сущей мелочи — повязки наискосок лица, Гадюка была одноглазая. А так — копия!

Очевидно, для «буки» не была секретом ее схожесть с актрисой Дерил Ханной, исполнившей роль «киллера в белом»; более того, она ее всячески подчеркивала. Во всяком случае, халатик она затянула до такой степени, что все ее прелести так и выпирали — и те, что пониже талии сзади, и те, что выше спереди.

— Вот вы и попались, — приветливо улыбнулась Гадюка № 2. — Совсем по-русски, как кур в ощип.

Матвей хотел гордо отвернуться, но путы не позволили даже такой малости.

— А раз попались, так молчите. Впрочем, от вас требуется противоположное. Говорите! Что вы знаете о кальмаре?

— То есть? — от удивления Быстров забыл об избранной было тактике немого сопротивления. — Нет, мадам, если вы настаиваете, пожалуйста: «Морской моллюск из класса головоногих...» — Спецагент неплохо помнил энциклопедический словарь.

— Глупости говорите, — оборвала его Гадюка Вторая. — Недальновидно, но воля ваша. Однако мы имеем на этот счет ясные указания. Вас будут пытать. Долго и сладострастно. Степан!

— Туточки я, — отозвался мужик.

Матвей взглянул на Мордатого, слизывающего крошки с губ. Сейчас и он бы не отказался от...

Глава 4

Побег возможен

Матвей взглянул на Мордатого, слизывающего крошки с губ. Сейчас и он бы не отказался от бутерброда.

«Ур-р-р», — заурчал желудок.

Пришлось его пристыдить, а когда тот не послушался, продолжив выводить голодные рулады, и цыкнуть. Желудок осознал всю бестактность своего поведения и умолк.

В том, что Матвей так хотел есть, не было ничего удивительного: с утра маковой росинки во рту не было. Вернее, корочки хлеба.

«Вернее» — потому что к маку и его производным спец-агент относился с профессиональным предубеждением. Даже к песне «Красные маки» в исполнении Юрия Антонова! Даже к любимому лакомству «Соломке маковой», которой Быстров предпочитал «Соломку ароматную», пусть и не такую вкусную. Что уж говорить о том, что изъясняться он тоже старался соответственно.

Матвей с завистью смотрел на Степана, представляя, как вырывает поднос, подхватывает булочку с прикипевшим к маслу лепестком колбасы и...

Прожорливый садист по-своему истолковал взгляд пленника.

— Че зыришь? — осклабился он. — Боисся? Это правильно, что боисся. Ща мы тебя маненько мучить будем.

Из кармана широких клетчатых штанов, некогда любимых подмосковными ребятами из Люберец, вновь появились пассатижи. Матвея они не заинтересовали. Он опустил глаза ниже, однако на ногах Мордатого были вполне приличные туфли с узкими и загнутыми по моде носками, а не растоптанные кроссовки. По причине лета и комфортной комнатной температуры не было на мужике бушлатика из грубого драпа и кепки-малокозырки с пуговкой на темечке — не исключено, их у него вообще не водилось. Да и помещение, в котором оказался Быстров, ничем не напоминало пропахшую потом «качалку» — ни штанги, ни гирь с гантелями. Из всего этого Матвей заключил, что к «люберам» старой формации Мордатый не принадлежит. А о новых «люберах» что-то не слыхать. Похоже, миновало их время, превратившись в миф и зарастая легендами, как огород чертополохом. А штаны клетчатые... А что штаны клетчатые? У нас свобода вкуса: что хочешь, то и носишь. И пожалуйста, без поспешных выводов.

Между тем физиономия заплечных дел мастера озарилась улыбкой предвкушения. Он пару раз клацнул пассатижами и спросил:

— Не жалко ноготков-то? Больно будет...

Угроза никак не подействовала на Быстрова: за свои ногти он не переживал — они уже давно были накладными. Из особопрочного кевлара, того самого материала, что идет на бронежилеты для бойцов СОБРа и подобных ему подразделений. С собственными ногтями Матвей расстался еще на заре работы в «семерке». Из-за собственной нерасторопности попал в лапы торговцев алюминиевыми отходами. Те мастера пассатижам предпочитали клещи, причем ржавые. Возможно, это было не без умысла: заплечники рассчитывали еще и на заражение крови. А может, никакого умысла не было, просто бесхозяйственность. Помнится, начинающего агента Быстрова особенно оскорбили эти рыжие пятна на металле. Все у нас, в России, не тик-так, ничего в порядке содержать не можем!

Да, досталось ему тогда. Если бы не уроки спецшколы, где перво-наперво учат переносить боль (любую, кроме зубной, но это уже тайны психики), если бы не сданные на отлично зачеты, то не выдержал бы! А так — нормально перенес, глазом не моргнул. Подумал еще: если б знали садюги, что не ногти с пальцев у него надо выковыривать, а зубы из челюсти тянуть, начал бы он болтать или устоял, о долге помня? Матвей и сейчас сомневался.

Мордатый, по неведению, готовился совершить ту же ошибку, поэтому Быстров был спокоен. И вообще, его больше занимала Гадюка. Про какого кальмара она толковала?

— Степа, только не перестарайся! — предупредила мадам в тесном халатике.

— Что вы от меня хотите? — Матвей пошевелился.

— Дрейфит, — авторитетно заявил Степан.

— Помилуйте, господин Быстров, — утомленно вздохнула Гадюка Вторая, отчего грудь ее заходила волнами под белой тканью. — Я задала конкретный вопрос. Вы же делаете вид, будто не понимаете, о чем речь. Может, повторить? Я не гордая, хотя и гордая, я повторю. Что вам известно о кальмаре?

— «Моллюск из класса головоногих...» — снова стал цитировать Быстров, удивляясь короткой женской памяти. — «Ареал обитания...»

— Умри, урод! — взревел Мордатый. — Все понятия растерял. Кальмара моллюском назвать!

— Спокойно, Степа, не шуми, — осадила подручного Гадюка и обратилась к пленнику, демонстрируя поддельное участие: — Зря вы упорствуете. Честь блюсти, разумеется, должно, но в данных обстоятельствах — не нужно. И вообще, плохо без ногтей-то!

— Зато пальцы врастопырку, — не согласился Быстров. — Очень современно.

— Ошибаетесь, дорогой. Ныне растопырок не уважают, заметны слишком. И девушки таких накрученных не любят — боятся.

— Перебьюсь как-нибудь.

— Ну, глядите, — поджала губы лжемедсестра. — Степа, приступай.

Гадюка Вторая сделала шаг в сторону, и ноздрей Матвея коснулся изысканный аромат ее косметики. «Мери Кей», а впрочем, возможно, и другой фирмы, более престижной. Признаться, к занятиям по определению и классификации запахов, которые входили в курс подготовки агентурных работников отдела № 7, Быстров относился без воодушевления. Был грех. Хотя «отлично» Матвей получил, но все было как у нерадивого студента, который,