class="p1">– Здесь еще кто-то! – крикнула я, входя в волны.

– Подожди, Урсула!

Меня почти сразу догнала тетя Шарлотта. Вода обволакивала ноги, словно пыталась утянуть нас обратно на глубину, однако мы, несмотря на опасные волны, упорно двигались вперед.

– Эй! Мы здесь! – прокричала я, стараясь заглушить порывы ветра, но голос потонул в шуме моря. Я взглянула на тетю Шарлотту. Она промолчала. – Эй!

Волны с такой легкостью крутили и швыряли тело, будто оно представляло собой всего лишь пустую оболочку. Я вошла чуть дальше, и живот пронзило ледяным холодом. В бок мне врезался кусок дерева с зазубренными краями. Повинуясь ритму моря, я подпрыгивала всякий раз, как приближалась очередная волна, не желая, чтобы на меня всем весом обрушился поток холодной воды.

Зайдя в море по грудь, я подняла руки над головой и, потянувшись, схватила плывущего человека за рукав.

В ответ он вцепился в меня. Сжал предплечье, потом быстро переместился к голове и толкнул вниз, заставив уйти под воду, отчего в глаза попали брызги и пена.

Тетя Шарлотта поднырнула под него и крепко стиснула ему руки. Он резко вскинул голову. Это оказался мертвенно-бледный от страха Бутылконос, уставившийся на океан безумными глазами. Серебристые волосы липли к лицу. В угасающем свете дня он выглядел почти таким же серым, как морской прибой.

– Тяни к берегу! – крикнула тетя Шарлотта. – Я буду его держать.

Весь путь до пляжа Бутылконос бился в наших руках, как пойманная в сеть рыба, и беспрестанно орал и ругался. Когда мы выкатили его на песок, капитан вскинул глаза к небу, будто в самом деле верил в то, что мог бы там увидеть.

– Я на время умер. В этом нет сомнений.

– Господи, – выдохнула мама.

Они с Мирабель бежали к нам от Ангела. Похоже, обеих не слишком взволновало, что Бутылконосу удалось спастись.

– Сегодня Господь уже прибрал достаточно душ, – выдохнул старый капитан.

– Хорошо бы, мистер Бутылконос. – Тетя Шарлотта, тяжело дыша, оттащила его подальше по сырому темному песку, чтобы убрать ноги капитана от полосы прибоя. – Дышите глубже. И выше голову.

– Мне нужно подкрепить силы, женщина. Немного огненной воды. – Его выпученные от страха глазные яблоки подергивались по краям, словно нервные окончания поразило короткое замыкание. – Ты понимаешь, о чем я, девочка с печальным взором! – обратился он ко мне. Я отвернулась. – Мисси…

– У меня нет… – покачала я головой.

– Верь в Бога своего, и он о тебе позаботится, – рассмеялся Бутылконос и, сунув руку во внутренний карман просторного тяжелого пальто, вытащил оттуда Библию, некогда принадлежавшую моему отцу.

– Серьезно? – вздохнула Мирабель.

Я инстинктивно потянулась к промокшей книге в кожаном переплете, однако капитан поспешно отстранился и с улыбкой раскрыл Библию, обнажая фляжку, спрятанную в созданном внутри нее потайном кармане. А после этот мерзкий человек грязными, заскорузлыми пальцами с полумесяцами черноты под ногтями обхватил фляжку за горлышко, выдернул из книги и поднес к потрескавшимся губам. Мне тут же захотелось отправить его обратно в объятия разъяренных волн. Обнажив потемневшие от никотина зубы, Бутылконос разразился издевательским смехом. Я закрыла глаза. Эта фляжка, ставшая моим талисманом и помогшая мне пережить множество тяжелых моментов, теперь превратилась не более чем в выпивку в руках старика.

– Да, Господь отлично заботится о своих детях. Верно, мисси?

Мама отвернулась, вероятно, как и всякий раз, когда отец открывал эти старые страницы. Тетя Шарлотта пристыженно опустила взгляд.

– Секреты? – подмигнул Бутылконос. – Всегда кому-нибудь да пригодятся.

Я открыла глаза и одарила капитана жестким взглядом.

– Оставьте фляжку себе. А мне верните книгу.

Капитан прищурился, явно оценивая значимость находки, попавшей ему в руки.

– Отдайте ей Библию, – рявкнула мама.

Он посмотрел на нее, потом вновь на меня, и на его лице отчетливо проступила жадность вкупе с весельем. Судя по всему, капитана забавляла эта ситуация.

– Наверное, неплохо завладеть тем, что вы, стервы, хотели бы получить? – расхохотался он и присосался к фляжке.

Тетя Шарлотта вдруг схватила Бутылконоса за воротник пальто, притянула к себе и прошипела прямо в лицо:

– Отдай ей Библию, или я тебя утоплю. Такая смерть никого не удивит. Люди даже не узнают, что ты спасся после того, как судно пошло ко дну. – Она пристально уставилась в две черные точки в центре его глаз, вокруг которых непрестанно подергивались испещренные красными прожилками глазные яблоки.

– Бери.

Капитан швырнул пустую Библию в лужицу на песке, однако фляжку отдавать и не подумал. Я подхватила книгу и стерла с потертой мокрой кожи грязные брызги.

Тетя Шарлотта толкнула капитана в сторону, будто пустой мешок, и он упал в узкий ручеек воды, текущей к морю.

– Кто-нибудь! Сюда! – долетел до нас слабый испуганный голос.

Дальше на пляже, у самой кромки воды, виднелся силуэт согнувшейся пополам женщины, которая вытягивала из моря тело.

Бутылконос, продолжая вливать в себя бренди, даже не шелохнулся.

– Слушайте, Немо…

– Кто? – озадаченно переспросила тетя Шарлотта.

– Не сейчас, Шарлотта! – Мама опять вернула внимание к Бутылконосу. – Разве вы нам не поможете? Вы же наш капитан.

Он устало наблюдал за нами, прижимая край фляжки к нижней губе.

– Спасать того, кто тонет, – к неудаче. – Бутылконос сделал еще глоток и выдохнул пары бренди. – Если его вытащить, смерть заберет кого-нибудь другого.

– Да неужели? Жаль, мы не вспомнили об этом, когда тонули вы.

– Я не тонул, глупая девчонка с печальными глазами. Ты что, не видишь дальше своего носа? Я плыл к берегу. Людям вроде вас никогда не понять…

Мы бросились бежать к распростершимся на песке фигурам, и голос капитана быстро заглушили порывы ветра.

По прядям откинутых назад мокрых волос, в которых вспыхивали проблески цвета, я узнала плывшую с нами на судне девушку. Из глубин памяти всплыло ее имя – Джесс, хотя, как зовут молодого человека, лежащего сейчас под ней на песке, я так и не смогла вспомнить.

– Он… он не дышит, – пробормотала девушка, беспомощно глядя на нас расширенными глазами. – Он не дышит, – поспешно повторила она тихим голосом, как будто стараясь не потревожить его сон.

Положив Библию на песок, я склонилась над спутником Джесс. Та недоуменно посмотрела на меня, похоже, не слишком понимая, что происходит.

На берег набежали волны, неся с собой тонкую деревянную дощечку, которая ткнулась мужчине в лодыжку. Он не пошевелился. Деревяшка вновь ударила его, и опять не последовало никакой реакции. Дощечка замерла на миг, выжидая, как ребенок, пытающийся кого-то разбудить, затем, подхваченная морем, бесцельно уплыла прочь.

Джесс осторожно коснулась холодной, влажной шеи спутника и вновь бессильно опустила голову.

– Боже, нет! – Она согнулась буквально пополам, и волосы темно-янтарной волной