Без очков молодой человек выглядел совсем иначе. Могло бы сложиться впечатление, что его в спешке разбудили ночью из-за какого-то срочного дела, и он просто не успел их надеть. Вот только парень Джесс сейчас не бодрствовал. И не спал; лежал на песке с открытыми глазами, устремив рассеянный взгляд куда-то вдаль, на точку высоко в небе за моей спиной, и даже не щурился от резких порывов ветра.

– Пульса нет, – безжизненным голосом сообщила Джесс. – Почему у него нет пульса?

Одарив нас по-детски наивным взглядом, она легла поперек его тела, словно в попытке защитить любимого, и разрыдалась. Ничуть не тревожась о собственной жизни, Джесс выплескивала всю боль, скопившуюся внутри, а потом прижалась к груди жениха, как будто отчаянно хотела удержать некую его часть, которая могла вырваться и улететь прочь.

Я старалась не смотреть в ее сторону, поскольку мое печальное лицо только заставило бы Джесс скорее осознать жестокую реальность. Когда умер отец, я не сразу приняла его смерть и поверила в нее, лишь прочитав эту горькую правду в опустошенном взгляде матери. Пока о его гибели знала я одна, легко было считать ее не более чем мелькнувшей в голове мыслью, фантазией, но с появлением мамы она превратилась в факт, от которого не отмахнешься.

– Урсула? – Тетя Шарлотта положила руку мне на плечо.

И вновь волна принесла с собой кусок деревяшки, который в очередной раз настойчиво уперся в ноги молодому человеку. Имени его я так и не вспомнила.

Лицо Джесс исказилось от страха, смешанного со скорбью. Она все острее ощущала одиночество, растекающееся по телу как холодная вода и уносящее с собой остатки тепла и спокойствия. Внутри поселялась темнота, которой суждено обитать там вечно. Мне захотелось развернуться и убежать, лишь бы на нее не смотреть. Пусть лучше кто-нибудь другой, а не я заставит Джесс понять правду.

– Мне очень жаль, – прошептала я.

Разве можно вообще извиниться за смерть? Ведь та никогда не прибегает к оправданиям и остается непреклонной перед лицом всех страданий и горя. Она порождает всплески эмоций в других, однако сама не чувствует абсолютно ничего и всегда держится невозмутимо. Умолять ее бесполезно. Смерть не сжалится, не изменит своего решения. И все же мы не перестаем просить ее о милосердии.

Джесс тихо застонала, и в ее открытый рот попали капли дождя. Она едва меня знала… а теперь никогда не забудет моего лица.

По низкому небу скользили бледные облака. На краю песчаного холма виднелись очертания какой-то каменной постройки, тонкий темный силуэт которой вырисовывался на фоне черных зарослей кустарника. Венчающий крышу крест пронзал синевато-серый небесный свод. Проплывающие над постройкой облака все сильнее погружали ее в тень.

– Нужно отнести его туда, – предложила я.

Джесс покрасневшими глазами проследила за моим взглядом и, заметив часовню, безучастно кивнула.

В полном молчании мы подхватили тело молодого человека и понесли к постройке. От него исходил запах соли и морской воды, смешанный с остатками пота, пропитавшими влажную одежду. Дождь моросил, не переставая, ветер заглушал мрачные звуки шагов по утоптанному песку. Заброшенная часовня хмуро наблюдала за нами траурными глазами-окнами, в которых отражались черные воды.

Внутри часовни пахло застарелой сыростью, камни густо поросли лишайником. Похоже, сюда никто не приходил уже много лет. Мы молча положили тело молодого человека возле стены. Я так и не вспомнила его имени.

Глава 10. Затерянная ночь

Первая ночь на острове выдалась не из худших – в дальнейшем нам пришлось пережить здесь гораздо более страшные моменты, – однако с наступлением темноты мы впервые наблюдали, как на землю опускается туман, будто выдыхаемый самими холмами. Вскоре поля и долины затянуло густой влажной дымкой, которая липла к коже и пропитывала одежду, и без того тяжело висевшую на теле. По мере того как сменяли друг друга часы, страх нарастал, и создавалось ощущение, что эта ночь никогда не кончится.

Мне же постоянно вспоминались те зеленые глаза.

В темноте море выглядело совсем иначе – бездонное, оно еще сильнее злилось и пугало.

Я взглянула на воду, столь же черную, как небо, и вновь увидела ту женщину, в зеленых глазах которой застыло отчаяние. Ее действительно кто-то топил? Мне не померещились чужие руки? Я вдруг ощутила, как хлынувшая в горло соленая вода залила глаза, мешая что-либо разглядеть. Отчетливо вспомнилось, как я не могла дышать, а в голове все смешалось. Вероятно, я видела женщину с яхты, Нелл. Мы пока не нашли следов ни ее самой, ни ее мужа, хотя до темноты прочесывали берег и кричали, надеясь, что ветер далеко разносит голоса. Когда все в конце концов сдались и устроились здесь на ночь, мне стало казаться, что можно было сделать больше, вот только ни у кого не осталось сил продолжать поиски.

Тем не менее зеленые глаза упорно не желали уходить из моих мыслей. Если на минуту забыть о Нелл, на судне плыли лишь те женщины, что находились сейчас рядом со мной. И зеленые глаза были у Джесс. Может, это она кому-то сопротивлялась в волнах? Некоему мужчине. Погибшему жениху?

Я взглянула на Джесс, потрясенную свалившимся на нее горем. Неужели они боролись в воде? Он пытался погрузить ее в воду, но ей удалось взять верх?

Мы расположились возле стены часовни, прислонившись спинами к скользким камням. От влажной земли исходил отчетливый запах торфа.

– Может, попробуем подать какой-нибудь сигнал? – пробормотала я. – Разжечь огонь?

– Его не увидит никто, кроме призраков, – возразил Бутылконос.

– А жители других островов? Или кто-нибудь с судна?

– Слишком далеко. И никто не выйдет в море в такую омерзительную ночь.

– Как бы нам не замерзнуть…

Дрожа от холода и страха, мы принялись разводить костер. Знания, полученные на недолгой тренировке по выживанию, были отброшены в сторону, и, собрав валявшиеся поблизости ветки, мы воспользовались зажигалкой Бутылконоса, из которой капала вода. Когда костерок в конце концов разгорелся, никто не посмел выйти за пределы слабого пятна света. Я обвела взглядом спутников, смотрящих в ответ широко раскрытыми от шока глазами.

– Лучше бы расположиться вон там. – Бутылконос кивнул в сторону крошечной часовни, где мы оставили тело молодого человека. – Живым должно находиться внутри, а тут место для мертвецов.

Я ощутила на шее дуновение ветра, как будто кто-то выдохнул рядом со мной. По спине пробежал холодок.

– Нет, – заявила мама. – Сегодня мы останемся здесь. – Она даже не взглянула на нас в поисках поддержки.

Бутылконос с трудом встал, пошатнулся и, чуть не