просто исчезает под гнетом усталости. Нас такое состояние накрыло довольно быстро. Мы подтащили бредящего Спира поближе к костру и бесцеремонно его бросили. Не слишком уважительный, возможно, даже грубый поступок, однако сейчас нам было не до любезностей.

Когда Мирабель уронила его голову на землю, я одарила ее острым взглядом и склонилась над телом.

– Ну, он ведь дышит, так? – бросила она. – Чего ты еще хочешь? Здесь не «Ритц».

Сама Мирабель ни разу не останавливалась в «Ритце», но упоминала его достаточно часто, чтобы в глазах людей слыть чуть ли не завсегдатаем. За прошедшие годы она нахваталась причудливых манер, надеясь таким образом произвести впечатление на маму. И добилась своего. Глубиной ума мама вообще напоминала детский бассейн в последний день лета.

Спир никак не приходил в себя, и это меня нервировало. С другой стороны, учитывая, что он недавно пережил, приводить его в сознание с помощью пощечин казалось слегка чрезмерным.

Мало-помалу начал возникать вопрос о том, что с ним делать, и мне отчего-то вспомнился «Повелитель мух».

– Может, он ранен? – проговорила я.

– А если так, то что? – пожала плечами тетя Шарлотта.

– Надо его хотя бы осмотреть. Вдруг он истекает кровью?

Тетя Шарлотта одарила меня многозначительным взглядом.

– Вряд ли он прямо сейчас нуждается в осмотре, Урсула.

Я вздохнула. В устах тети Шарлотты даже надпись на обратной стороне пакета с хлопьями обретала непристойный смысл.

В конце концов большинство сошлись на том, что нужно просто оставить Спира у костра и подождать, пока он очнется. Вряд ли врачи согласились бы с подобным планом действий, но мы убедили себя, что в данных обстоятельствах ничего лучше не придумать. Бутылконос, судя по всему, знавший толк в бессознательных состояниях, не стал возражать, и мы, следуя его примеру, даже не пытались чем-либо помочь пострадавшему.

Я устроилась рядом со Спиром, периодически проверяя, дышит ли он. Тетя Шарлотта, выразительно шевеля бровями, не сводила с меня понимающего взгляда, но я слишком устала, чтобы придавать значение фантазиям тетушки.

Скоро я погрузилась в некое подобие полусна, хотя пока улавливала обрывки приглушенных разговоров, отдаленный шум моря и тяжелое дыхание Спира. Однако постепенно сознание все больше уплывало, и наконец убаюкивающий ритм прибоя нарушило прерывистое дыхание отца. Вздыбившаяся волна наполнила рот соленой влагой. Одежда на мгновение надулась, но в теплый карман между кожей и тканью быстро просочилась морская вода, и холод начал пробирать до самых костей.

– Где она? – раздался рядом чей-то неуверенный голос.

– Тише. Кто-нибудь может услышать, – из глубины сознания прошипела мама. В ее словах не было ни капли сочувствия.

Над водой возникла чья-то незнакомая рука, пальцы вцепились мне в череп и принялись давить, медленно поворачивая мою голову, как крышку банки. Соленые волны текли по щекам будто слезы, желудок скрутило, к горлу подступила тошнота. Потом я снова погрузилась в море с головой, попыталась закричать, но вода хлынула в рот…

– Хватит! – прошептала мама и стиснула мою руку. – Урсула, перестань. – Открыв глаза, я увидела ее на фоне окружающей ночи. – Проснись, девочка. А то тебя примут за сумасшедшую!

– Мама, где я? Меня пытаются утопить.

– Успокойся. Или хочешь, чтоб тебя и впрямь посчитали безумной? – Она обвела взглядом лежащие вокруг тела наших спутников.

– Безумной, как шляпник, – пробормотал Ангел, не открывая глаз. – Так обычно говорят. – Судя по виду, он пока не проснулся.

– Ее здесь нет, – раздался в наступившей тишине еще один мужской голос. – Где она? – В словах сквозило отчаяние.

Мама подалась вперед, и в неровном свете угасающего костра на ее лице мелькнули ярость и страх.

– Ее здесь нет, – продолжил тот же мужчина, и я узнала Спира. Он уже очнулся и теперь, стоя поодаль, вглядывался в пустынное поле. – Где она? Где моя жена?

Ему никто не ответил.

– Он только сейчас сообразил? – пробормотала проснувшаяся тетя Шарлотта.

Сердце испуганной птицей затрепетало в груди. Перед глазами все еще маячили руки, толкающие под воду мою голову. На виске выступила капля холодного пота и покатилась вниз по щеке. Я поспешно стерла ее рукавом кофты, но это движение не укрылось от маминых глаз.

– Где она? – с неприкрытой болью в голосе вновь спросил Спир. Сбитый с толку, он стиснул кулаки. Те ли это руки, что утопили зеленоглазую женщину? И кто она была? Его жена? Хотя отчаяние Спира казалось неподдельным, не исключено, что за ним крылось нечто большее, к примеру, сожаление.

Поднявшись на ноги, мама деловито отряхнула брюки.

– Ваша жена пока не появлялась, – заявила она непререкаемым бесстрастным тоном банковского менеджера, отказывающего клиенту в кредите.

Спир окинул ее диким взглядом и, плотно сжав губы, подошел ближе к нам. При виде его сильных, сжатых в кулаки рук перед внутренним взором вновь всплыли зеленые глаза и посмотрели на меня из обманчивых морских вод. Определенно, это была его жена, Нелл. И последнее, что она видела перед тем как сгинуть, – мое лицо.

– Стойте! Сейчас же остановитесь! – велела мама. – Мы не знаем, где ваша жена. Зачем нам это скрывать?

Спир замер, затем, не глядя ни на кого из нас, медленно опустился на колени. С его губ на траву упала тонкая, прозрачная ниточка слюны.

– Она все, что у меня есть…

– Успокойся, чувак, не будь эгоистом. – Тихие слова Ангела прозвучали совершенно неуместно. – Все мы свободны духом.

Спир поднял голову и вполне осмысленно взглянул на Ангела.

– Что ты сказал?

Ангел самодовольно улыбнулся.

– Никто никому не принадлежит, чувак. Мы все свободны.

– О чем ты?

– О твоей жене… Ну, когда мы встретились на острове…

Тетя Шарлотта взглянула на него с внезапным интересом.

– На Ибице? Или на Занзибаре?

– Нет, на острове Уайт. – По губам Ангела скользнула неприятная улыбка. – Был праздник, чувак, ну и… скажем, ее привлекли мои любовные амулеты. – Он приподнял продолговатый испачканный в грязи флакон с серебристой жидкостью, висевший у него на шее. Жена Спира носила почти такой же – как две капли воды похожий на тот, который Ангел совсем недавно подарил скорбящей Джесс.

В считаные секунды Спир оказался рядом и повалил Ангела на песок. Все тут же встрепенулись, но приблизиться не посмели.

– Нет!

– Перестаньте!

– Нет, хватит…

Протестующие крики зазвучали со всех сторон, однако Ангел и Спир, схлестнувшись друг с другом, ничего вокруг не замечали. Отведя руку назад, Спир сжал кулак и вмазал Ангелу по лицу. Судя по всему, удар истощил его силы, и бедолага распростерся поперек противника, уткнув кулак в траву.

Ангел уставился на него безумным взглядом, а после, охваченный слепой яростью, несколько раз пнул Спира ногой, как бездомную