солнцу. Я вглядывалась в ее лицо. А ведь старушка права: мы с ней и вправду похожи! Конечно, не как две капли воды: но, если покрасить волосы, подстричься, как она, снять ленноновские очки и надеть ее стильные шмотки, я вполне могла бы сойти за нее.

Мой взгляд метнулся к двум сумочкам на сиденье между нами. В ее сумочке, несомненно, водительское удостоверение, бумажник и банковские карты. Что, если их стащить, когда она отвернется? Что, если выдать себя за нее? Да нет, ерунда какая-то. Как такое провернуть? Кого я сумею обмануть? Это тут же вскроется! Полная чушь.

И все же…

Что, если вселенная протянула мне руку? Приоткрыла дверь, в которую я так долго и тщетно стучусь? Перед тем, как сесть в самолет, я просила бабушку о помощи – что, если эта молитва исполнилась? Не случайно же я оказалась рядом со Стефани? Так долго я обдумывала побег! Сгрызла ногти до мяса, размышляя о том, как буду жить и чем заниматься, когда освобожусь от Гленна. А у этой женщины на счетах, должно быть, куча денег. Если присвоить ее удостоверение и карты, может, я успею все снять со счетов и сбежать в Мексику или еще куда-нибудь к югу от границы, где еще безопаснее, чем в Денвере. Надо подстричься и покрасить волосы. Тогда я легко сойду за нее в банке или в магазине. Я продолжала задавать ей вопросы, вглядывалась, подмечала каждую черточку в ее поведении – как она иногда умолкает и слегка наклоняет голову, как улыбается – на случай, если придется обманывать камеры.

Добраться до ее бабла – и сразу свалить. Она, конечно, заметит пропажу, будет гадать, что произошло, но ни за что не подумает на соседку в самолете, верно? Или подумает? Нет, если пойдет в полицию, они выяснят, кто я, и сразу заподозрят меня…

Мне нужно было сходить в туалет – и заодно хоть минуту подумать в одиночестве.

– Не пропустите меня? – попросила я. – Я схожу кое-куда. Сумку оставлю здесь.

– Конечно, – ответила она и встала, чтобы меня пропустить.

В туалете я заперла дверь и, тяжело дыша, привалилась к стене. Если Стефани встанет, чтобы сходить в туалет, и тоже оставит сумочку, я смогу в нее залезть. Из нашего разговора я уже очень много о ней знаю. Где работает, где выросла, где училась, о родных, о друзьях… Знаю даже, в каком отеле будет жить. Если бы захотела за ней проследить, это было бы проще простого. А что, если приехать в «Хилтон» и сказать: «Я Стефани Монро, у меня здесь забронирован номер»? От этой мысли у меня даже мурашки побежали. Но ведь она тоже поедет в отель! Как же нам с ней разминуться?

Вслед за этой мыслью пришла другая – мрачная, угрожающая, словно далекая гроза. Что, если сделать следующий шаг и в самом деле стать Стефани Монро? Что из этого выйдет? И что будет значить? Если она куда-нибудь денется, а я – хотя бы на несколько дней – превращусь в Стефани Монро, большую начальницу на телевидении с кучей денег на счетах, – дальше смогу исчезнуть надежно и бесповоротно. В ее одежде, с ее бумажником, с ее ноутбуком и всем прочим я смогу расхаживать у всех на виду, и никто меня не узнает. А потом просто скроюсь. Уеду в Мексику, поселюсь в каком-нибудь богом забытом городке у моря, где никому не придет в голову меня искать.

Я представила себе домик на берегу моря. Совсем маленький, на одного. Обставлю его в стиле шебби-шик – как было у меня в Мэдисоне, пока я не переехала к Гленну, где пришлось довольствоваться стилем «холостяцкая берлога». Красота и уют Гленна не интересовали; я хотела перевезти к нему свои безделушки, цветы, коврики, цветастую мебель, но он уперся.

– Вот что, детка: давай-ка все это продадим, а на выручку съездим куда-нибудь! – сказал он, когда мы начали жить вместе. – А мебели и всего прочего у меня дома хватает. – Я, в розовом тумане влюбленности, согласилась, понадеявшись на романтическое путешествие; а Гленн денежки прикарманил и все откладывал поездку, а потом объявил, что деньги придется пустить на «домашнее хозяйство», и обвинил во всем президента и инфляцию.

А теперь, запершись в тесной уборной в хвосте самолета, я мечтала, как обставлю воображаемый домик в воображаемой мексиканской глуши на воображаемые деньги, которые собираюсь украсть у реальной женщины из семнадцатого ряда! Зажмурившись, я принялась медленно считать от десяти до одного, в обратном порядке. Когда досчитала, уже дышала спокойно. «Не забегай слишком далеко вперед, Жасмин, – сказала я себе. – Может, она и не пойдет в туалет, и вся эта фантазия рассеется сама собой».

Но, когда возвращалась на свое место, у меня кружилась голова и почти подташнивало от волнения и нетерпеливого ожидания. Я понимала: сейчас или никогда. Самолет уже начал снижаться: скоро появится надпись «Пристегните ремни».

Когда я добралась до края нашего ряда, Стефани встала меня пропустить, но затем сказала:

– Я схожу туда же.

Меня едва не затрясло. «Спокойно, Жасмин, спокойно! Не показывай волнения!»

– Конечно, – ответила я самым естественным тоном.

Стефани повернулась и пошла по проходу. У меня вспотели ладони. Сумочка лежала от меня в нескольких сантиметрах – стильная сумочка от Кейт Спейд, ярко-голубая, как яйцо малиновки. Как отличалась она от моей потрепанной, давно потерявшей форму сумки с бахромой!

«Не спеши! – сказала я себе. – Не сейчас. Подожди немного».

Украдкой оглянулась назад, в сторону уборной. Стефани шла по проходу не оборачиваясь.

Казалось, собственное тело мне больше не принадлежит. Я взглянула через проход. Напротив сидела, соприкасаясь плечами, немолодая пара: ее рука в его руке, глаза у обоих закрыты. Стюардесс рядом нет – чем-то заняты в буфете. Больше никто меня увидеть не может.

В каком-то трансе, как робот, я схватила сумочку Стефани и подтянула ее к себе. Снова оглянулась. Стефани нет, дверь уборной закрыта. Осторожно открыла молнию, сунула руку внутрь, нащупала бумажник. Он нашелся сразу – пухлый, жесткий на ощупь, сразу понятно, что из настоящей качественной кожи.

Приглядывая за парой напротив, я осторожно вытащила бумажник, открыла и заглянула внутрь. Вот и водительское удостоверение: Стефани Монро. Кроме него, я увидела три кредитные карты, одну дебетовую, целый набор скидочных карт из разных магазинов, какое-то рабочее удостоверение, несколько страховых карт и фотографию красивого молодого человека в мантии и шапочке выпускника колледжа.

Водительское удостоверение легко выскользнуло из пластиковой обертки, и я аккуратно переложила его к себе в сумку, во внутренний карман. Хотела отправить туда же и кредитки, но тут женщина напротив