с некоторым трудом разыскал в переплетении виноградных листьев калитку с домофоном и надавил новенькую кнопку.

Зазвучала переливчатая мелодия, потом щелкнуло, и калитка приотворилась. Раневский зашел на участок.

— С правой стороны поставь, — сказал домофон шершавым голосом. — Щас заберем.

Майор прихлопнул за собой калитку и не спеша пошел к дому.

Над дорожкой были сооружены арки, сплошь увитые розами, и от этого майору казалось, что он находится на «выездной регистрации брака» и вот-вот бойкий ведущий провозгласит: «В знак любви и верности, жених, поцелуйте невесту!»

В последнее время все мужики-сослуживцы женились именно под арками, как сговорились!..

Из кустов наперерез ему вылез небритый гражданин в голубых шортах.

— Жара какая, — пожаловался майору гражданин, почесал волосатый живот и зашаркал шлепанцами к калитке.

Майор, моментально узнавший в гражданине артиста Сергея Рене, продолжил путь к дому.

Возле затейливого крыльца, украшенного гипсовой фигурой обнаженной Венеры верхом на оскаленном льве, никого не было, и Раневский пошел в обход.

За домом простирались ряды фруктовых деревьев. Траву почти спалило пятигорское солнце, лишь вдоль монументального забора еще чуть-чуть зеленело.

— Сереж, я здесь, в балагане!..

И впрямь посреди самого пекла торчало некое сооружение, то ли из проволоки, то ли из маскировочной сетки.

Майор откинул марлевый полог и заглянул.

От духоты и чугунного сковородочного жара моментально взмокла шея и под волосами, по щеке поползла капля.

Под брезентовым потолком гудели тучи мух. На пластиковом столе громоздились пустые бутылки, тарелки с окурками, остатками еды и арбузными корками. Наполовину съеденные куски шашлыка на пластиковых тарелках почему-то на полу. Рядом воткнуты шампуры — букетами.

Раневский вытер пот со лба и щеки, но текло уже везде — и по спине, и по шее, и, кажется, по ногам тоже.

— Добрый день, — поздоровался майор в пустоту и в арбузные корки.

— Ты кто такой? — спросили из угла, и он повернулся.

В брезентовом походном кресле сидела особа в темных очках, свесив на одну сторону длинные желтые волосы. Она обмахивалась мятой салфеткой.

— Майор Раневский.

Особа со стоном переложила голову на другую сторону, а потом собралась с силами и захрипела:

— Сереж, тут какой-то майор приперся!

Охнула, сильно наклонилась вперед. Очки упали на землю.

Майор от греха бросил марлевый полог, повернулся и нос к носу столкнулся с Сергеем Рене.

— А ты чего? — спросил тот. — Не привез ничего?

— Ничего не привез, — признался майор.

— А ты разве не доставка?

Раневский крепко взял артиста за потный локоть и повел прочь от шатра, в котором изнемогала шамаханская царица.

— У тебя есть где присесть?

— Да вон, в балагане… — Артист облизал запекшиеся губы и покосился на цепкую руку майора.

— В балагане не пойдет, — уверил Раневский, — там и без нас с тобой не протолкнуться. У тебя в доме кондеры работают?

— А чего им сделается. Постой, а доставка-то где?

— В пути.

— Точно? — не поверил артист, но майор уже повлек его по ступеням мимо Венеры и льва.

В доме оказалось не намного лучше, чем в балагане, зато прохладно.

— А чего, все разошлись уже, что ли? — Оглядываясь по сторонам, удивился артист.

— Давно, — подтвердил майор. — Вы с пятницы гудите?

— А сегодня что?

— Вторник.

— Погоди, а доставка где?

Не торопясь, Раневский извлек удостоверение и некоторое время манипулировал им, стараясь, чтоб оно попало в фокус зрения артиста, которому было немного трудно сосредоточиться.

Шевеля губами от усилий, тот в конце концов охватил удостоверение взглядом и бухнулся в кресло.

И прикрылся рукой — жесткое солнце резало ему глаза.

— Мы чего, шумели, что ли, сильно? Соседи пожаловались? Так я штраф заплачу.

— Майор Раневский, Следственный комитет. У меня к вам несколько вопросов в связи с убийством Анатолия Истомина.

— Да не убивали мы никого! Ну, шумели, было дело! Постой, а сегодня правда вторник?!

— Вы хорошо его знали? Когда видели в последний раз?

— Кого?

— Истомина.

— А это кто?

— Убитый Анатолий Истомин вел кулинарное шоу, вы с ним приятельствовали.

Сергей Рене отнял руку от налитых кровью глаз.

— Погоди. Нет, ты погоди!

Он поднялся и куда-то пошел.

Зашумела вода, что-то забренчало, потом упало и покатилось. Потом опять зашумела вода.

Раневский ждал, рассматривая стены и двери. Артисту он не слишком сочувствовал, ибо на собственном опыте знал, что пить три дня в такую жару — идиотизм. В двадцать два года простительно, в сорок — уже нет.

Сергей появился в комнате с полотенцем на голове. С полотенца капала вода.

— Толяна убили?! Да ладно! Когда?! Я из Москвы только неделю как уехал, у меня съемки закончились, теперь на озвучание десятого только, а потом опять экспедиция…

— Вы хорошо его знали?

— Не могли его убить! За что?! А, чтоб тебя!.. — Он сорвал полотенце и бросил на пол. И вытер ладонями лицо. — Да он самый мирный чувак, вообще никогда ни с кем не ссорился!

— Вы знали его хорошо?

— Ну, как хорошо! Тусили вместе, в прошлом году в Марокко летали, потом еще на острова… как их?.. Ну, с бабами туда все летают!

— На Мальдивы, — подсказал майор.

— Выпивали вместе тоже. Мы на съемках познакомились, он у нас консультантом был на проекте про ресторан, называется «Для своих»! Он нас учил, как стоять, как руки держать, какая обувь. А потом продюсеры решили его тоже снять, он в нескольких сериях самого себя играет! Да его все смотрели, сериал этот!

— Когда вы в последний раз видели Истомина?

Сергей Рене посмотрел на майора, и по лицу его очень медленно, нехотя и покачиваясь, прошла мысль, что дело серьезное, майор самый настоящий, скрытая камера не снимает их для программы «Розыгрыш».

— Подожди.

Он опять пошел куда-то и вернулся с бутылкой, от вида которой у Раневского в горле и в желудке сделалась судорога.

Актер запрокинул голову и влил содержимое бутылки в себя.

— Щас… я щас…

Хлопнула входная дверь, и появилась давешняя особа из балагана.

— Сереж, ну что такое-то?! Где доставка?! Куда ты провалился?!

— Прикинь, Толяна убили, — сказал актер более или менее твердым голосом.

— Кто сказал?!

— Вот он, мент.

— Сереж, не делай мне голову. Он доставка.

Майор Раневский откинулся на спинку кресла, положил ногу на ногу и от души почесал лодыжку, где давеча комар укусил.

— Ну вот что, господа и дамы, — сказал он совершенно иным тоном. — Меня зовут Дмитрий Львович, фамилия Раневский, я из Следственного комитета. Анатолий Истомин убит. Я расследую дело. На мои вопросы отвечать толково и по существу. Не врать, я все проверю. Когда вы его видели? Где?

И достал из заднего кармана блокнот.

— Да на