class="p1">– Любой корреспондент из правительственного лобби помог бы вам в этом разобраться, – сказала она в ответ на мой вопрос, кто смотрит меморандумы кабинета министров. – Это не секрет.

– Но я не знаю ни одного из этих лоббистских корреспондентов, – сказал я.

– Не знаете? – переспросила она и с неподдельным интересом поглядела на меня. – А мне казалось, что вы знаете многих из них.

Я неловко улыбнулся. Это был далеко не комплимент. Мне даже показалось, что она принюхивается, не несет ли от меня виски. За ее спиной открывался чудный вид из окна на сад премьер-министра, на автостоянку за парадным плацем Конной Гвардии, где привилегированные чиновники парковали свои машины.

– У меня нет лишнего времени для разговоров, – сказала она. – Люди считают, что, если не заседает парламент, нам тут нечего делать, но я страшно занята. Я всегда занята. – Она улыбнулась, будто признаваясь в чем-то нехорошем.

– Вы очень добры, что согласились мне помочь, миссис Хогарт, – сказал я.

– Это входит в мои обязанности, – ответила она.

Она положила в чай одну ложечку сахара, тщательно размешала его, не расплескав ни капли, и отпила глоток.

– Меморандум кабинета, – сказала она, прочитав несколько строк на фотокопии, которую я ей передал. – Было восемь таких копий. Я это хорошо помню.

– Вы можете мне сказать, кому они были разосланы?

Я обмакнул свой бисквит в чай, прежде чем отправить его в рот. Мне хотелось посмотреть, как она это воспримет.

Она заметила это и быстро отвела взор. Посматривая в свой блокнот, она начала перечислять всех, кто должен был получить этот документ.

– Один для премьер-министра, конечно, один министру иностранных дел, один министру внутренних дел, один в министерство обороны, один лидеру палаты общин, один в правительственную канцелярию, один в палату лордов и один для секретаря кабинета.

– Восемь?

Двое мужчин внесли в сад большую охапку саженцев роз, запакованных в коробку. Один из них опустился на колени, порылся совком в земле и поднес комочек к глазам, чтобы посмотреть, насколько она влажная.

Миссис Хогарт тоже обернулась к окну, чтобы узнать, на что это я так засмотрелся.

– Отсюда чудный вид летом, – сказала она. – Кругом розы. Премьер-министр любит розы.

– Немного поздновато сажать розы, – сказал я.

– Было слишком сыро, – ответила она, глядя на мужчин в саду. – Я посадила розы в ноябре, но они плохо принялись. Видите ли, я живу в Чиеме, у нас глинистая почва.

Садовники решили, что почва для посадки в самый раз. Один из них начал копать лунки, а другой устанавливал бамбуковые палочки для поддержки саженцев.

Миссис Хогарт кашлянула, чтобы привлечь мое внимание.

– Этот меморандум был подготовлен министерством обороны. Я не знаю, кто над ним работал, но чиновники видели его на ранних стадиях подготовки. Может быть, его не раз дополняли.

– Я интересуюсь тем, кто мог видеть этот документ или его копию.

– Хорошо, давайте посмотрим, что могло случиться с этими восемью копиями меморандума, – живо сказала она. – В каждом министерстве есть личный секретарь и еще один-два сообразительных молодых чиновника. Кроме того, есть еще люди, которые выполняют техническую работу.

– И все они знакомы с этим вариантом текста?

– Конечно, они его читали. И его читали люди, которые подшивают документы в папки. Все зависит от того, насколько люди любопытны. Мне кажется, вы должны себе представлять, что все чиновники личных канцелярий министров знают содержание этого документа, хотя бы потому, что они должны его отыскать, если министр потребует.

– Выходит, что о нем знает масса людей, – сказал я.

Садовники выравнивали посаженные розы, используя натянутый белый шнур.

– И это еще не все. В канцеляриях кабинета министров, министерства внутренних дел и министерства иностранных дел возникла необходимость в поручениях, вытекающих из этого документа.

– Только не у министерства внутренних дел, – корректно поправил я ее.

– Но они смотрят на это по-другому, – ответила она.

Стало ясно, что она имела дело с министерством внутренних дел, которое считает себя ответственным за всех и за все.

– Вы правы, продолжайте, пожалуйста, – сказал я.

– Таким образом, в этих департаментах меморандум поступает руководителю и в его личную канцелярию, а потом уже в соответствующий отдел для принятия мер.

– То есть еще два руководящих и, по крайней мере, один технический работник, – сказал я.

– Добавьте еще одного личного секретаря и одного технического клерка в канцелярии кабинета министров. Да еще трех работников администрации и одного исполнителя в министерстве обороны.

– Но ведь это целая толпа народу! – воскликнул я.

– В общей сложности – да. – Она отпила глоток чая.

И тут в кабинет вошел мужчина.

– Я не знал, что вы здесь, Мэйбл. Я зашел просто позвонить по телефону.

И здесь он заметил меня.

– О, хэлло, Сэмсон! – приветствовал он меня.

– Хэлло, Пит!

Ему было лет тридцать. Светло-русые волосы его кудрявились, и на бледном лице румянец казался искусственным. Одетый в традиционную для Уайтхолла одежду – полосатые брюки и черный пиджак, – честолюбивый Пит Баррет делал политическую карьеру. Он вполне приспособился к этому костюму, как я и предполагал, когда впервые увидел его пять лет назад. Баррет работал в специальном отделе, но так и не попал в департамент. Здесь он получил неплохую работу, но похоже было, что он не перестал сожалеть о той неудаче.

– Этот человек надоедает вам, миссис Хогарт? – спросил он с тяжеловесным юмором. Он был осторожен в своих попытках уязвить меня, но в его тоне чувствовалась смесь неуверенности и презрения. Он подошел к окну, посмотрел на садовников, как бы проверяя их работу, а потом взглянул на лежащие на столе бумаги. Она быстро закрыла свою записную книжку, на обложке которой были две красные полоски. Такие записные книжки предназначаются для особой информации, и все страницы в них пронумерованы.

Миссис Хогарт положила руку на закрытую записную книжку.

– Обычный опрос, – сказала она, явно стараясь пригасить его интерес.

Но его трудно было удержать.

– Обычный опрос? – хмыкнул он. – Прямо как в Скотленд-Ярде, Мэйбл! Звучит так, как я и предполагал.

Он нагнулся над столом, придерживая рукой галстук и стараясь узнать, что за документ лежит перед ней. Напряженная поза, рука, прижатая к груди, вьющиеся волосы и красные щеки – все это делало его еще больше похожим на куклу.

– Вам не повезло, вы опоздали к чаю. Моей помощницы сегодня нет, она нездорова, и я готовила чай сама. А имбирные бисквиты уже кончились.

Баррет никак не прореагировал на это. При других обстоятельствах я бы в известных выражениях попросил его убраться отсюда. Но здесь была его территория, где я не имел права командовать. И мне не хотелось объяснять