ему, как ко мне попал экземпляр меморандума. Более того, мне казалось, что этот Баррет знал, что я нахожусь в этой комнате, прежде чем сюда вошел.

– Меморандум кабинета министров, не менее! – воскликнул он. И, посмотрев на меня, добавил: – В чем проблема, Берни?

– Ни в чем, – ответил я.

Он выпрямился, как кукла на витрине, принял угрожающую позу и сказал с комичной важностью:

– Но вы на моей территории.

За окном двое садовников продолжали копать лунки для посадки роз, и один из них все время посматривал на небо, как будто на него уже падали капли дождя.

– Ничего, что могло бы вас интересовать, – сказал я.

– Я в своем офисе не получал сообщения, что вы придете.

Миссис Хогарт наблюдала за мной. Она нервно покусывала губы, и было непонятно – это от гнева или она чего-то боялась.

– Вы знаете порядки, Берни, – настаивал он. – Меморандум кабинета министров… Очень серьезный объект для расспросов.

Миссис Хогарт перестала покусывать губы и сказала:

– Я хотела бы, чтобы вы не позволяли себе заглядывать в бумаги у меня на столе, мистер Баррет.

Она положила фотокопию, которую я принес ей, вместе со своими бумагами и продолжала:

– Именно этот документ не имеет никакого отношения к моему посетителю, а то, что вы позволили себе вслух прочитать его название, в значительной мере нарушает его секретность.

Баррет налился краской.

– О… – сказал он. – О, я понимаю.

– Воспользуйтесь телефоном в комнате рядом. Здесь, как видите, вообще нет телефона. И поторопитесь. Может быть, вы не заняты, а мне очень некогда.

– Да, конечно, – ответил Баррет. – Я еще увижу вас, Берни.

Я ничего не ответил.

– И, пожалуйста, закройте за собой дверь, – сказала ему вслед миссис Хогарт.

– Прошу прощения. – Он вернулся и закрыл дверь.

– Итак, где мы остановились? – сказала она. – Ах да, номер десять. Здесь у премьер-министра меморандум проходит через двух личных секретарей. И один клерк-исполнитель тоже видит документы. И мне кажется, вы должны иметь в виду, что пресс-канцелярия и охрана тоже заинтересованы в том, чтобы его прочитать. Это вполне нормально.

– Я теряю нить.

– Я это заметила. Но я еще не сказала о людях из министерства обороны…

Она умолкла на минуту, а потом принялась черкать что-то в блокноте, приговаривая:

– …личная канцелярия, скажем, двое, канцелярия министра, скажем, еще двое, и политический отдел, плюс технические клерки. Будем считать, в министерстве обороны одиннадцать человек.

– Одиннадцать в министерстве обороны? Но им ничего не поручается.

– Уж не думаете ли вы, что в такой обстановке они будут держаться в стороне от этого дела?

– Думаю, что не будут. Но они не должны этого делать. Ведь весь план задуман только затем, чтобы проверить обеспечение безопасности.

– Не будьте наивным. Здесь Уайтхолл. Это политика. Это власть. Министерство обороны не будет спокойно сидеть и ждать, пока вы оторвете им яйца.

Она увидела удивление на моем лице и улыбнулась. Эта леди была непредсказуемой.

– И если вы собираетесь вести расследование, то должны иметь в виду, что у каждого министра есть личный секретарь, который обрабатывает всю документацию, проходящую через этого министра. И она регистрируется таким образом, что клерки тоже знают об этих бумагах.

– Да это же получается чертова уйма людей. И никакой даже самый секретный документ никогда не может долго оставаться тайной.

– Уверена, что не должна говорить об этом, однако подобные документы часто оставляют на столах, и они могут попасться на глаза и разным посетителям, и работникам аппарата. И я не упомянула о ваших людях, которые тоже видели этот документ. – Она постучала кончиками пальцев по фотокопии.

– Именно этот? Что вы хотите этим сказать?

– Хочу сказать, что данная фотокопия снята с экземпляра секретаря кабинета министров. Вы ведь это знали, разве нет?

– Нет, не знал. Номер и дата убраны. А как вы различаете документы?

Она взяла бисквит и принялась откусывать маленькие кусочки, чтобы потянуть время.

– Не уверена, что мне можно этого касаться в разговоре с вами.

– Но это расследование, миссис Хогарт.

– Допустим, что я могу сказать, но только в общих чертах. Когда размножается такой важный материал, используют процессор, который несколько видоизменяет текст. Только синтаксис, как вы понимаете, значение остается без изменений. Это предосторожность…

– Поэтому, если газета публикует выдержку из документа, сразу становится ясно, из какого экземпляра.

– В том и состоит идея. О таких вещах, естественно, не принято говорить.

– Конечно. И, значит, именно эта копия вышла из секретариата кабинета министров?

– Да. Я не тратила бы столько времени на детали, если бы знала, что конкретно вас интересует. Ведь я думала, что вы сфотографировали вашу собственную копию документа, а теперь хотите проследить путь, по которому прошла украденная фотокопия.

Она вернула мне фотокопию.

– Естественно, что вы так подумали, – сказал я, пряча фотокопию в карман. – Просто глупо было с моей стороны не сказать вам всего сразу.

– О да, она сделана с экземпляра, который был в вашем департаменте.

Она встала, и я тоже. Значит, с документа, который был передан Брету Ранселеру для руководства, кто-то снял фотокопию для московских архивов КГБ. Я все-таки надеялся, что получу от нее другой ответ. Но теперь я смотрел фактам прямо в лицо.

– Я провожу вас до дверей, – напомнила она. – Мы теперь уделяем много внимания поддержанию секретности. Кстати, не хотите ли выйти наружу через дверь дома номер десять? Многие люди стремятся это сделать. Очень забавно, не так ли?

– Вы полностью уверены? – спросил я. – Вы не ошиблись?

– Никакой ошибки. Я дважды проверила это по моему списку. Я не могу показать его вам, но, если хотите, я позову человека, который отвечает за секретность, и он подтвердит все это…

– В этом нет необходимости.

Пошел дождь, и садовники прекратили сажать розы. Они уложили оставшиеся саженцы в коробку и направились к дому, чтобы укрыться от дождя.

Миссис Хогарт грустно наблюдала за ними.

– Как только они берутся за работу, тут же начинается дождь. Прямо церемония вызова дождя.

В холле у входа в дом номер десять стоял со скучающим видом полицейский инспектор. Какая-то женщина в халате разбирала чайные чашки на подносе. И мужчина, который открыл мне дверь, тоже держал в одной руке чашку чая.

– Благодарю вас за помощь, миссис Хогарт, – сказал я. – Сожалею, что у меня не было официального пропуска.

Она вышла вместе со мной на знаменитую лестницу и сказала, пожимая мне руку:

– Не беспокойтесь о пропуске. У меня он есть. Я получила его сегодня утром.

Глава 13

– Сегодня у нас праздник, – сказала Глория.