ответила. Она сделала над собой видимое усилие, будто отдирая язык от горла, но, кажется, язык ей не повиновался. Женщина пошатнулась, схватилась рукой за горло и едва не упала со стула, и упала бы, если бы Крячко не подоспел на помощь и не подхватил ее под руки.

— Что-то я не совсем уразумел… — сказал Крячко и посмотрел на задержанного.

Задержанный в это самое время смотрел на Наталью — в упор, не отрываясь, тяжелым принизывающим взглядом. И под этим его взглядом женщина никла, как вырванная с корнем трава. Наталье было плохо…

— Вы только гляньте! — с некоторым удивлением произнес Крячко. — Да он и вправду гипнотизер! Послушай-ка, Вольф Мессинг! Ну-ка, отвороти глаза! Не видишь — женщине плохо! А то ведь огребешь по своим гляделкам!

Но задержанный, похоже, и не думал повиноваться. Наоборот, он стал смотреть на Наталью еще пристальней. А затем проскрипел каркающим голосом:

— Молчи! Ничего не говори! Ты не можешь произнести ни слова! Ты хочешь спать! Спать — немедленно! А когда проснешься, ты все забудешь!

Казалось бы, обычный цирковой трюк. Но женщина поникла, ослабла, ее глаза закрылись.

— Ах ты ж, туда тебя и растуда! — сказал на это Крячко. — Ну, погоди у меня!.. Вот я сейчас!..

Он взял женщину на руки и скорым шагом отнес ее в соседнюю комнату. И закрыл за собой дверь. И тогда задержанный все тем же взглядом стал смотреть на Гурова. Именно на Гурова, а не на Шубенкова и Садыкова, которые присутствовали здесь же. Он угадал в Гурове главного.

— Сейчас ты дашь команду, чтобы меня отпустили! — просто-таки замогильным голосом произнес задержанный. — Повторяю, ты дашь команду! Мне вернут пистолет, нож, паспорт и ампулы — и я отсюда уйду. А вы, — тут он взглянул на Шубенкова и Садыкова, — никак не станете препятствовать! Сейчас я сосчитаю до десяти. На счет «десять» вы все мне вернете, и я уйду. Раз, два, три…

Ни Садыков, ни Шубенков никогда не имели дела ни с чем подобным, поэтому они не знали, что и делать. Нет, они не поникли и не свалились на пол, как Наталья, однако было заметно, что взгляд и слова преступника-гипнотизера произвели на них действие. Садыков и Шубенков смешались и, кажется, перестали понимать, где они находятся… Чего нельзя было сказать о Гурове. Он с молчаливой усмешкой глянул в глаза гипнотизеру, уселся на стул, положил ногу на ногу, вытащил пистолет и передернул затвор. И с подчеркнутым хладнокровием прицелился в ногу гипнотизера.

— Считаю до десяти! — перебил Гуров гипнотизера. — И ты останешься без ноги. Один, два, три, четыре…

Гипнотизер, который успел сосчитать до восьми, замолк и потушил свой пристальный взгляд. Теперь его взгляд был совсем другим — злобным и загнанным, как у угодившего в западню зверя.

— Так-то лучше, — спокойно произнес Гуров. — Фокусник, понимаешь ли… Вы там как? — вопрос был обращен к Садыкову и Шубенкову.

— Все нормально, — сказал Шубенков.

— Вот и хорошо, — спокойным тоном произнес Гуров. — Наденьте-ка на этого циркового шарлатана наручники. Пусть привыкает к неволе…

С некоторой опаской Шубенков подошел к задержанному и защелкнул на его запястьях наручники. И с такой же опаской отошел на несколько шагов.

— Так-то лучше, — все тем же безмятежным тоном произнес Гуров.

Тем временем Крячко в соседней комнате пытался привести в чувство Наталью. Он не знал, что нужно делать в таких случаях, и больше полагался на наитие и вдохновение. И то и другое оказалось весьма действенным лекарством. Женщина постепенно приходила в себя, взгляд ее стал осмысленным.

— Что со мной? — спросила она.

— Ничего особенного, — ответил Крячко. — Тебя заколдовал злой волшебник. А я тебя расколдовал. Вот и все.

— Значит, вы тот самый принц из сказки? — женщина слабо усмехнулась.

— Что-то вроде того. — Крячко улыбнулся ответ. — Неужто совсем не похож?

— Чуть-чуть похожи, — сказала Наталья. — Помогите мне встать.

Вскоре Наталья окончательно пришла в чувство.

— Гипнотизер он, этот красавец, — сказал Крячко. — Теперь уже ясно, как он расправился с Зухрой Мажитовой. Загипнотизировал, заманил в лес. И там… Женщины — они очень хорошо поддаются гипнозу. И Зухра поддалась, и вы тоже…

— А мужчины?

— Это смотря кто…

— Наверное, вы хотите что-то у меня спросить? — после недолгого молчания произнесла Наталья.

— Хочу, — сказал Крячко.

— Спрашивайте…

— О чем у вас был разговор с этим красавцем?

— Он спрашивал у меня, все ли в порядке, — не сразу ответила женщина. — Интересовался, куда подевался Игорь. Хотел знать, не приходила ли ко мне полиция. Спрашивал о Зухре — что, мол, говорят о ее пропаже.

— О санитаре он тоже спрашивал?

— Нет… Лишь об Игоре и Зухре… И о том, все ли у нас тихо.

— И что вы ему ответили?

— Про Зухру сказала, что никто ничего о ней не говорил. Про Игоря — что он задерживается по делам. Он спросил — по каким делам. Я сказала, что не знаю…

— Он вам поверил?

— По-моему, нет… Не знаю, что было бы потом, если бы вы не появились. Это страшный человек…

— Ничего, — сказал Крячко. — Можете считать, что этого человека нет. Больше вы его не увидите.

— Что будет со мной? — после молчания спросила Наталья.

В ответ Крячко лишь вздохнул и развел руками.

— Я понимаю… — сказала Наталья. — Какая же я дура…

— Главное, не наделайте дополнительных глупостей. Так сказать, не усугубите.

— Постараюсь…

* * *

Все преступники делятся на умных и глупых. Глупый преступник будет все отрицать до конца, несмотря на доказательства против него. Даже если в этом нет никакого смысла. Даже если отрицание в конечном счете обернется против него.

Другое дело — умный преступник. Этот, поняв, что отрицание бессмысленно и лишь усугубит его положение, начинает торговаться. Он дает признательные показания, пытается выторговать для себя какие-то поблажки, обезопасить себя и в конечном счете скостить себе грядущий тюремный срок. А то и вовсе выкрутиться таким образом, чтобы оказаться на воле.

С каким преступником проще иметь дело — с глупым или умным? Тут многое зависит от обстоятельств, доказательной базы, наличия опыта у следователей и от множества других причин и условий.

Для чего весь этот разговор? Только для того, чтобы сказать: преступник, которого успешно повязали Гуров, Крячко, Шубенков и Садыков, относился к категории умных преступников. Еще в доме Натальи, на месте задержания, он понял, что попался — во всех смыслах этого понятия. А значит, играть в игру под названием «глухое отрицание» — дело бесполезное. Тут надо сознаваться. Понятно, не сразу и не во всем, а дозированно. Осторожно, на ощупь. И надеяться, что таким образом удастся провести следователей. Сбить их со следа, загнать в угол, убедить,