— Кого?

— Да мать мою, Ирину Александровну Рогову. — Парень наконец смилостивился и открыл калитку. — Я, между прочим, Петр Трофимович Рогов. Да проходите, только по вскопанному не ходите.

У Винниченко не было никакого желания ступить на взрыхленную почву и провалиться по щиколотку в грязь, и он аккуратно прошел по тропинке. Лещев последовал его примеру. Сын Роговой предложил им сесть на пеньки, но оба отказались.

— И где же моя мама? — в голосе сквозило равнодушие, и сразу становилось понятно, что судьба матери его не особо беспокоит.

— Это нам и хотелось бы узнать, — вставил Виталий. — Значит, здесь ее нет?

— Да уж дня три, — поддакнул Рогов. — Так вы что, ее не отыскали?

Майор покачал головой. Петр щелкнул грязными пальцами:

— Вот так номер! Значит, все‐таки сбежала к своему хахалю.

— А она обещала? — поинтересовался Лещев. Молодой человек сплюнул и попал прямо на ствол вишни. Это его, вероятно, порадовало, и он улыбнулся:

— Да она все время обещает оставить меня одного. А я разве виноват, что ни на одной работе не задерживаюсь? В нашем проклятом городе нет ни одной приличной должности.

Виталий прищурился:

— А какая вам требуется? Что написано у вас в дипломе?

Парень очень удивился:

— А на черта он мне сдался, ваш диплом? Хотите сказать, что всякие инженеришки хорошо зарабатывают? Как бы не так! Мы, рабочий класс, зарабатываем гораздо больше.

— И что мешает вам, представителю гегемона? — иронично спросил Виктор. Рогов вздохнул, будто поразившись его непонятливости.

— Рабочему классу иногда нужно выпить, — пояснил он. — Не всем это нравится. Скажете, правильно?

— По мне, так правильно. — Лещев все понял. — Значит, вас не устраивает ваше начальство, которое не поощряет выпивку, и вы ищете…

— Все верно, — самодовольно перебил его Петр. — Мать это тоже не приветствует. Вот, собралась уезжать. Сказала, что нашла себе какого‐то мужика, который будет ей помогать, а от меня устала. Скажите, можно устать от родного сына?

Он перевел взгляд на веранду, где на трехногом столе стояла бутылка водки.

— Скорее всего, да, — ответил Винниченко. — Значит, вы не видели свою мать уже три дня?

— Все верно, — согласился Рогов.

— Почему же вы спросили, нашли мы ее или нет, если были уверены, что она сбежала с мужчиной? — поинтересовался Виктор. Хозяин засунул пятерню в грязные волосы.

— Я думал подавать заявление о ее пропаже, — он хмыкнул. — Думал, вы мне в этом поможете. Нужно же мне на что‐то жить. Деньги уже закончились, а где я их сейчас возьму?

— Например, на работе, — любезно подсказал следователь. Рогов шумно рыгнул:

— Да ладно. Допустим, завтра я устроюсь. Так зарплату только через месяц дадут. В общем, так, товарищи милиционеры, верните мне мою мать, если не хотите, чтобы я умер от голода.

— С Марченко она в последнее время часто общалась? — буркнул Винниченко. Петр опять почесал голову грязной рукой.

— Наверное, Екатерина Борисовна денежки ей подкидывала, — предположил он.

— Но точно вы этого не знаете? — наступал следователь, не ожидая ответа. Причина была ясна: Петя часто употреблял спиртное и в эти минуты вряд ли интересовался матерью.

— А что, я за ней следить должен? — усмехнулся парень. — Она вроде того… взрослая.

Молодой и здоровый мужчина не вызывал ничего, кроме омерзения.

— Вы сказали, что она сбежала к хахалю, — вступил в разговор Лещев. — А кто он, вам известно?

Рогов хихикнул:

— Она меня с ним не знакомила. Боялась, наверное, что это знакомство будет не в мою пользу.

— А где он живет, тоже не знаете?

— Вот чудак вы, товарищ милиционер, — присвистнул Петр. — Да откуда ж мне это знать? Он меня в гости не приглашал. — Он сунул палец в нос. — Вы не думайте, я не какой‐нибудь эгоист. Если на мою мамашу в таком возрасте кто‐то запал, я противиться не стану. Особенно если человек обеспеченный.

«Да, все с радостью хотят посадить тебя себе на шею», — подумал капитан, но вслух произнес:

— Ладно, пишите заявление о пропаже родительницы.

Рогов поплевал на руки и растер плевок, имитируя мытье под умывальником.

— Пойдемте на веранду. Там какой-никакой, а все‐таки стол.

Милиционеры с радостью двинулись на веранду, надеясь отдохнуть на лавках, но просчитались. Возле стола пылился один табурет, на который и плюхнулся Рогов.

— Давайте вашу бумагу.

Лещев любезно положил перед ним белый листок и продиктовал заявление, думая, что так работа пойдет быстрее. Но и тут он ошибся. Рогов словно издевался над сыщиками: слюнявил чужую ручку, тщательно, как в первом классе, выводил буквы. Виктор испытывал огромное желание дать ему оплеуху и еле сдерживался. Наконец Петр закончил и протянул заявление:

— Готово, начальники.

Это было уже кое-что. Теперь они могли приступить к поискам Ирины Роговой по просьбе ее сына. Женщина не появлялась дома уже три дня — срок достаточный, чтобы начать расследование. Винниченко поблагодарил Петра и поспешил за калитку. Лещев посчитал, что слова благодарности еще и от него излишни, и припустил следом. Он нагнал коллегу возле автобусной остановки. Виктор вытирал пот со лба, хотя на улице не было жарко.

— Вот сукин сын! — процедил он, сунув платок в карман. — Уморил‐таки. Что за скотское отношение к матери?!

— Потребительское, — отозвался коллега. — Думаешь, мало таких? Только наше социалистическое общество может с ними бороться. Я найду участкового этого района и поинтересуюсь, почему на его участке проживают тунеядцы. Пусть поможет Петру с трудоустройством.

— Думаю, что он не раз это делал, — вздохнул Винниченко. — Только пользы от этого мало. Ну не хочет отпрыск Роговой работать — и все тут! Насильно его, как коня за поводья, не поведешь.

— Пусть напугает уголовкой, — усмехнулся Лещев. — Пусть еще что‐нибудь придумает. — Он махнул рукой. — Ладно, черт с ним. Где же нам искать эту Рогову?

— Объявим в розыск и посмотрим результаты, — успокоил его Виктор. — Может быть, она и сама отыщется. Кроме того, нужно повидаться с родным братцем Марченко. Вдруг он что‐нибудь да знает?

Глава 63. Подмосковье, наши дни

О смерти Дарьи Виталий узнал из московских новостей в Интернете. Он подумал, что наконец‐то услышал ее фамилию — Гудкова. Журналисты довольно скупо осветили это происшествие — всего лишь несколько предложений — и поместили портрет альфонса Аркадия как подозреваемого в убийстве, которого разыскивает полиция. Карташов понимал: он наконец‐то может выдохнуть и жить спокойно, но почему‐то было паршиво на душе. Вот он и стал убийцей, пусть не прямо, но косвенно виновным в смерти Дарьи. Наверное, судья обязательно вынес бы ему приговор, если бы ювелир когда‐нибудь вздумал признаться. На мгновение мелькнула мысль, будто вспыхнуло в мозгу: что, если