— Так мы и занимаемся. Вот труп нашли женщины. Надо опознать.

Юрий испугался. Не растерялся, не пожал равнодушно плечами, а именно испугался. Сильно. Он застыл, на шее под кожей запульсировала жилка. Юрий несколько раз моргнул, будто фокусируя на Никите взгляд.

— Это… Настя?

— Я же говорю: опознать надо. Тело сильно пострадало. В воде долго находилось. Я и приехал за гражданином Звездиным Сергеем, чтобы отвезти его к нам в морг. — Никита безжалостно выкладывал подробности произошедшего, рассматривая лицо Юрия. При этом он по-дурацки жизнерадостно улыбался, чтобы Юрий не заподозрил, что его изучают. Ну стоит очередной недалекий следователь, объясняет цель визита. Для следователя ведь обезображенные трупы — ерунда. Так и сыплются каждый день из разных мест. Вот сейчас из реки приплыл. Чего ж ему пугаться?

Юрий быстро справился с собой. Никита удивился. Похоже, заместитель Звездина привык прятать свои мысли от окружающих. Интересно, а Звездин такой же? Посмотрим, посмотрим. И Никита, разглядывая здания завода, кинул, будто невзначай:

— Уютно тут у вас. Я ни разу не был на таком комбинате. А вы, Юрий, имеете акции? Если Настю не найдут, а Звездина посадят, вы же станете рулить всем этим предприятием?

И Никита, повернувшись, в упор посмотрел на окаменевшего Юрия. То, что тот владеет блокирующим пакетом акций, Никита выяснил вчера.

— Я Устав вашего ЗАО проштудировал. Ну не весь, конечно, а те статьи, где речь о наследовании и выкупе акций. Очень интересная картина получается. Если акционер умирает или становится недееспособным, то работают дальше с наследниками. А вот если он осужден и приговор вступил в силу, то действует нестандартное для обычных Уставов положение о несоответствии акционера критериям для владения акциями и создается база для принудительного выкупа бумаг оставшимися акционерами. А в вашем ЗАО акционеров всего два: вы и Звездин.

Юрий угрюмо усмехнулся.

— Наверное, именно такой следак и нужен Сергею. Который копается в мотивах, а не пытается как можно быстрее закрыть дело и отрапортовать наверх. Пойдемте, я отведу вас к Звездину. Мы запускаем резервную подстанцию для цеха изготовления ПЭТ-бутылок из преформ, хотим попробовать увеличить пропускную мощность конвейера. Я же говорю — жара. Город требует воды.

— А что такое преформа? — Никита еле успевал за Юрием, который быстро шагал по территории.

— Это заготовки такие цилиндрические, а сверху уже есть горлышко с резьбой. Получают их методом литья под давлением в специализированных термопластавтоматах.

— Вот я понимаю, что есть скважина с минеральной водой. Вы воду газируете и в эти бутылки из преформ разливаете. А сладкая вода? Как она получается?

— Это другая скважина, не минеральная. Добываем воду, очищаем, добавляем фруктовый или другой вкусовой концентрат. И опять же разливаем. Ну это упрощенно… Пришли. Только я вас прошу: вы Звездину не вываливайте, как мне, ну что, возможно, нашли Настю. Звучит очень страшно.

Юрий открыл двери в цех и пропустил Никиту вперед.

Цех внутри был опрятным и ухоженным. У Никиты слово «завод» ассоциировалось с грохотом и лязгом станков, беготней рабочих в промасленных спецовках и конвейером, на котором беспрерывной чередой двигаются какие-то предметы. Здесь же, в вестибюле, на подоконниках и на светлом плиточном полу возле больших окон стояли цветы. В помещении, куда его завел Юрий, рабочие, формировавшие по шесть бутылей перед тем, как автомат обтянет их вакуумной упаковкой, были в голубых и синих куртках и брюках. На головах у них были опять же голубые или синие кепки, похожие на бейсболки.

Звездин, едва увидев Юрия и Никиту, сказал что-то стоявшему рядом механику, вытер руки о серое полотенце и стремительно прошагал к ним через зал.

— Сергей, это следователь. У него к тебе дело. Ты только не волнуйся.

Теперь испугался Звездин. Он побледнел и, сунув в руки в карманы, выдавил:

— Что-то с Настей?

— Меня зовут Никита Алексеевич, я новый следователь по делу о пропаже вашей жены.

Никита оттер плечом невысокого Юрия и встал перед Звездиным. Они были одного роста и выглядели как два равных бойца на ринге перед боем, испытующе смотрящие друг на друга.

— Так из-за чего мне волноваться? Вы приехали арестовать меня? И ордер привезли? А где же ваши… — Звездин поискал взглядом за спиной Никиты. — Костоломы?

— Осторожнее, Сергей, — послышался голос из-за спины Никиты.

Юрий предупреждает Звездина? О чем? Будь готов, у следователя неприятные новости? Или: осторожнее, следователь задает странные вопросы? А может, Юрий информирует, что под видом жизнерадостного клоуна перед Звездиным сейчас стоит непростой противник?

— Извините. — Звездин отступил на шаг назад. — Я совсем замотался, да еще Настя пропала. А на улице…

— Жара, и город требует воды. Меня просветили. Но придется поехать со мной, Сергей Валерьевич. Сложившиеся обстоятельства требуют вашего присутствия.

Звездин опять побледнел, нашел глазами Юрия и поднял брови.

— Женщину нашли. Думают, что это Настя.

— В смысле, «думают»? Разве непонятно, она это или нет? — Звездин запнулся и глухо договорил: — Я понял. Опознание? А что, так не видно?

— В воде долго пролежала, Сергей Валерьевич, дней десять, так сообщил судмедэксперт. Нужен близкий человек, который знает про родимые пятна, татуировки, шрамы, то, что обычно скрыто под одеждой.

Звездин опустил голову, сильно ссутулился и медленно покачал головой, потом глубоко вздохнул и невыразительно произнес:

— Сейчас поедем? Вы на служебной машине?

— Вам лучше на своей, но чтобы за рулем сидел кто-то другой. Или можем поехать вместе, а водитель с вашим автомобилем пусть позади следует. Опознание — тяжелая процедура. Даже если человек умер своей смертью.

— Давай лучше со мной, я подгоню свою «бэху». — Юрий явно не желал оставлять наедине Никиту и Звездина. Но тот упрямо поднял подбородок.

— Ты никуда не пойдешь, закончишь наладку конвейера с механиком. Попроси моего водителя Алексея подъехать к Управлению следственного комитета. Пусть там меня подождет. — И, уже обращаясь к Коломбо, произнес: — Я с вами.

Увидев у ворот видавшую лучшие годы «Ниву», Звездин искоса посмотрел на Никиту, а в салоне спросил:

— Серьезно? А прежний следователь летал по городу на «Мерседесе».

— Такова жизнь, — философски проговорил Никита, выруливая от завода на городскую магистраль. — Сегодня ты летаешь на «Мерседесе» и разбираешься с делом крутого бизнесмена, а завтра тебя снимают с расследования, и вот уже известный городской сплетник полощет твое имя, обвиняя во взяточничестве. Или та же ситуация, но с другого конца: сегодня ты крутой директор заводов и считаешь, что приносишь пользу городу, за что тебе полагаются особые условия, но вдруг случается убийство, именно тебя обвиняют в смерти жены, и тот же скандальный блогер теперь топчет твое имя. А горожане, заметьте,