что ему ответить, и тут в моей голове молнией промелькнула великолепная идея. Склонившись над столом, я произнес:

— Товарищ доцент, если вы не возражаете, я попробовал бы исправить вашу стиральную машину.

Он взглянул на меня с любопытством и в то же время с недоверием.

— Серьезно? Вы могли бы?..

— Да!

— Так что же вы не сказали раньше! — воскликнул он и быстро вскочил. — Пошли!

Мы пробежали мимо изумленного Мульды и выскочили в коридор. Суханек при виде нас так испугался, что незамедлительно снова побежал в туалет. На лестнице я перепрыгивал через четыре, а доцент N, возможно, через шесть ступенек. Перед зданием факультета на стоянке стояла его машина. Не успел я сесть рядом с ним, как она уже летела на второй космической скорости. На первом перекрестке он по ошибке включил вместо первой скорости третью. Я разрешил себе тактично указать ему на эту техническую ошибку. Он слегка поерзал на сиденье, не спуская глаз с широкой асфальтированной дороги, которая стремительно бежала под наш капот.

Проехав еще какое-то расстояние, я решил обратиться к нему с доверительным вопросом:

— Сколько берет у вас эта тачка?

— Что? — спросил он, не понимая.

Мне было ясно, что я имею дело не с профессионалом. И я уточнил:

— Сколько бензина она съедает?

— Ах вон оно что… Думаю, десять или одиннадцать литров.

— Многовато. Если бы вы согласились отрегулировать карбюратор, то хватило бы и восьми литров, — предложил я свои услуги.

— Нет, нет…

Новый перекресток. Он остановил машину, потом включил первую скорость. Все правильно. Но он поддал столько газа, что машина зарычала, как медведь в дремучем лесу.

— В переключении скоростей вы не очень-то сильны, — заговорил я снова и даже хихикнул. — Что бы вы делали, например, в Монзе или в Монако на такой машине? Известно ли вам, сколько раз за соревнование переключает скорость шофер на машине «лотус»? 1011 раз. А Патрик Депайе на «рено»? 1045 раз. Но все это ему возвращается сторицей. Вы следите за телепередачами?

— Нет…

— А следовало бы. Вы многому могли бы научиться. Я имею в виду, как водитель… Между прочим, товарищ доцент, вы совершенно не умеете держать руль. Вам это кто-нибудь говорил?

Он попытался передвинуть руки на черном кругу и почти со страхом взглянул на меня.

— И не так. Немного выше. Идеальное положение рук во время езды — это положение десять десять.

Видя, что он не понимает, я объяснил подробнее:

— Это когда часы показывают десять часов десять минут. Теперь вам ясно?

— Да! — кивнул он и моментально принялся исправлять ошибку.

Оставшиеся четверть часа довольно рискованной езды я употребил на то, чтобы помочь ему исправить некоторые плохие навыки автомобилиста. И вот мы остановились перед домиком в зеленой части города. Он достал ключ, отпер железную калитку и повел меня по бетонированной дорожке ко входу.

Навстречу вышла его жена. Ей было, как мне показалось, около тридцати лет. На ней были джинсы и приятно облегающая кофточка с коротким рукавом. Я ее надлежащим образом поприветствовал и пожал протянутую мне ручку с тонким запястьем.

— Вот это… — показал на меня через плечо доцент. Он не закончил, потому что я громко и членораздельно произнес свое имя и широко улыбнулся. Пани просияла от радости, когда узнала, что муж привез специалиста по стиральным машинам.

— Вас послало к нам небо! — воскликнула она и пригласила войти в дом. Сначала она предложила мне снять ботинки и надеть кожаные тапочки, потом угостила грузинским коньяком и только после этого повела в ванную комнату, стены которой были выложены итальянским кафелем. Он продавался у нас в одном сельскохозяйственном кооперативе.

— Ну, показывайте вашу рухлядь! — заговорил я бодро и весело, стараясь заглушить в себе страх. Я вдруг полностью осознал, что если не исправлю стиральную машину, то не только не сдам экзамен по старославянскому языку, но, более того, доцент N вполне определенно обломает о мою голову свою палку для бейсбола.

Пани показала на белый куб, стоящий у стенки, как провинившийся проказник…

— Ну что же… посмотрим… Отвертка и клещи у вас найдутся?

— Конечно, — ответила пани и послала мужа за инструментами.

— Что еще? — любезно спросила она, когда ее муж протянул мне инструменты.

— Не помешала бы чашечка кофе!..

— Конечно! — воскликнула она радостно и побежала, должно быть, на кухню.

Доцент стоял все время в открытых дверях. Меня это немного нервировало.

— Разрешите?! — отстранил я его деликатно и прикрыл дверь перед его носом. — Не люблю, когда кто-нибудь мешает мне во время работы. Особенно когда это любитель.

Первое, что я сделал, провел экспертизу стиральной машины. У нас дома была такая же. Еще тогда, в кабинете доцента, я вспомнил, что однажды она у нас тоже перестала работать — не было оттока воды. Тогда отец отвернул боковую стенку, выпустил оставшуюся воду и в резиновой трубке обнаружил пуговицу от пижамы.

У меня было такое чувство, что и здесь ничего другого быть не может, и я принялся за работу.

Стоя на коленях, я отвернул боковую стенку и клещами отсоединил резиновую трубку. Легонько потряс ее, подставил руку, и на мою ладонь упала монета в пятьдесят геллеров. Я положил ее в карман на память. Затем собрал все, как было, вытер тряпкой мокрый пол, нажал на кнопку и через стекло увидел, как заработал барабан.

Вода вытекала нормально.

Значит, порядок!

Но дверь я пока не открывал. Сел на ванну и закурил. Согласитесь, что после такой работы у меня было на это право.

Только минут через десять отпер дверь. Супруги тут же вошли в ванную комнату и с восхищением уставились на гудящую машину.

Пани взволнованно всплеснула руками.

— Чудо! Вы просто волшебник!

— Нет… нет… Пустяки, — скромничал я.

Еще с минуту она любовалась этим чудом техники, потом слегка дотронулась до моего локтя и повела в комнату, где меня ждал кофе. Мы сели в удобные кресла друг против друга и начали болтать. Доцент N стоял у стены под картиной, изображающей то ли осаду Праги шведами в период Тридцатилетней войны, то ли натюрморт с черникой, и упорно молчал.

Во время кофепития мы с пани курили дорогие сигареты.

— Сколько мы вам должны? — спросила она, как только я дал понять, что не собираюсь больше задерживаться в их уютном гнездышке.

— Ничего! — развел я добродушно руками. — Ведь мы с товарищем доцентом знакомые.

— Хорошо. Но все же надо…

— Не стоит об этом говорить. Я рад, что мог познакомиться с вами. До свидания.

Ее дальнейшие уговоры приводили меня в смущение. Как