между переулком 2-м и переулком Доломановским.

На узких улицах и в крохотных переулках до сих пор можно увидеть полуразрушенные деревянные здания. По некоторым переулком с трудом проезжают даже легковые автомобили. Из-за узких дорог местным жителям приходится передвигаться пешком».

Ростовчане до сих пор говорят – Нахаловка. А знаете, почему так назвали этот район?

Хатки на колесах: как в Нахаловке произошло «чудо»

По ростовским легендам, появление Нахаловки было сродни чуду.

Якобы одним весенним утром восьмидесятых годов позапрошлого века городская полиция невесть зачем забрела на пустырь за Таганрогским проспектом (нынешний проспект Буденновский). И вдруг стражи порядка увидели: на месте вчерашних зарослей чертополоха и лебеды возник небольшой поселочек. Саманные хатки, народишко суетится.

Современная Нахаловка

Shevchenko Andrey / Shutterstock.com

Что за нахалы?

«Приазовские ведомости» немедленно отозвались стихами:

Там, где пустырь лишь красовался

Да лобода, что лес росла,

В день неизвестного числа

Чуть что не город основался…

В старинных заметках писали, что для учинения суда и расправы на место выдвинулись полицейские силы. Но местный люд не испугался, и уж, тем более, не разбежался. Чумазая гопота вынесла городовым хлеб-соль да и пригласила на новоселье. Нахалы-с!

Подзакусив, власти решили с нахаловцами не спорить, а уравнять в правах с другими ростовскими районами и взимать налоги. А уж устройство района оставили на совести самих жителей.

Но… Легенда умалчивает об истинных создателях «чуда». И в самом деле, как можно за день возвести даже саманные, но дома?

Оказывается, секрет прост.

В книге «Прошлое Ростова», написанной И. А. Кузнецовым в 1897 году, отмечено, что пустырь Нахаловки был определен в середине XIX века как место устройства скотобоен и ветряных мельниц. Вокруг них лепились мазанки работников.

А когда ветряки уступили дорогу паровым мельницам, на освободившуюся территорию и пришли нахаловцы. Но все же, как они сумели так быстро отстроиться?

Нахичеванский адвокат и краевед Григорий Чалхушьян в конце XIX века выпустил книгу «Историческая записка о городе Ростове-на-Дону». И в ней есть замечательные истории о Нахаловке и нахаловцах. Вот, например, такая.

«Хаты обыкновенно делались но лесной бирже, находящейся на ярмарочной площади, всего в полуверсте от заселяемой поляны; ночью они взваливались на воловые дроги и тихонько перевозились на приготовленное заранее место.

При этом между переселяющимися проявлялось замечательная солидарность. Не было примера, чтобы новые пионеры поссорились из-за чего-нибудь; напротив, все стоят друг за друга кок один. Особенно это заметно при перевозке хот: тут все, и стар, и мол, буквально на руках перетаскивают хоту и помогают устанавливать ее».

«Нечистое место», или зловещие тайны Нахаловки

Долгие десятилетия Нахаловка считалась в Ростове местом «нечистым».

Старики рассказывали, что на пустыре когда-то поставил усадьбы (тоже нахально!) некий старик Гарбуз. Он, между прочим, занимался укрывательством грабителей и разбоем на приростовских дорогах.

К концу XIX века эта народная легенда косвенно подтвердилась.

В Нахаловке разбивали городской сад, строили народный театр. И, когда копали яму под фундамент, обнаружили множество могил. А ведь никогда здесь кладбища не было.

«Дела темные, Гарбузкины», – уверяли ростовчане.

Меж тем Нахаловка заселялась и расширялась. Дешевизна земли, домов и жизни приманивала сюда рабочих из расположенных неподалеку Главных мастерских Владикавказской железной дороги, табачных фабрик, порта.

Власти Ростова, не зная, как управиться с самопровозглашенной вольницей, решили попросту узаконить статус-кво. И даже предложили нахаловцам выкупать свои участки. Ну ладно, в кредит – сроком до двух лет. Но с условиями.

Нахал овец, или стремящийся к этому пришлый человек, не мог иметь другого недвижимого имущества в Ростове и приобретал только один участок, который мог застроить только согласно утвержденному плану.

И с 1885 года Нахаловка официально стала Новым поселением. На бумаге, конечно.

Однако цивилизация района все же шла. Главная улица Нахаловки – нынешняя улица Варфоломеева, а до революции улица Шестая, обзавелась трамвайной линией. Появились почта и телеграф, открылись врачебные и ветеринарные кабинеты, аптеки. И, конечно, бесчисленное множество трактиров и кабаков. Даже парк!

…И спешил Халтуринский, Братский, Доломановский,

Мел клешами улицы, в парк народ нахоловский!

Невероятные судьбы, связанные с Нахаловкой

Сегодня имена этих людей почти забыты, словно стерты. Незаслуженно.

Один наш герой родился в Нахаловке, а второй упокоился на ее кладбище. Вроде бы ничего выдающегося, таких десятки тысяч.

Но истории их жизни настолько удивительны, что я решила о них рассказать. Кто же они?

Дмитрий Ивановский – отец мировой вирусологии, которого не пощадила судьба

Дмитрий Иосифович Ивановский – один из самых несчастливых людей среди ученых.

По странной прихоти судьбы или обстоятельств, исчезли и место его рождения, и место упокоения. Но это далеко не все, чем злодейка-судьба «отметила» ученого.

Дмитрий Ивановский, из бедных дворян, родился четвертым ребенком в крохотном имении отца в селе Низы, стоявшем на старинном тракте из Гдова в Нарву. Когда в 1954 году заполняли Нарвское водохранилище, Низы навсегда ушли под воду.

К счастью, Дмитрий Иосифович этого никогда не узнал.

Способный мальчик, он на «вдовьи копейки» своей матери сумел получить блестящее образование в Петербурге: сначала гимназическое, затем и университетское. Он настолько хорошо учился, что в университете получал именную стипендию и сам помогал семье.

Главное открытие своей жизни Ивановский сделал на пороге выхода из альма-матер, когда открыл так называемые «кристаллы Ивановского» – virus.

Однако сам исследователь не понял, что именно произошло. Только последующие поколения ученых развили и применили на практике блестящее открытие Ивановского.

Вспоминая Ивановского в своей нобелевской речи в 1946 году, американский химик Стэнли сказал, что российскому ученому не хватило малости, чтобы совершить эпохальный прорыв в науке.

«Когда в 1892 году Ивановский обнаружил, что сок растения, пораженного табачной мозаикой, остается заразным после прохождения через фильтр, который удерживает все известные живые организмы, он был готов заключить, что болезнь было бактериальной по своей природе, несмотря на то, что он не мог найти бактерий возбудителя, – напишет нобелевский лауреат. – В результате его наблюдения не привлекли к себе внимания».

А Дмитрий занялся другим направлением исследований.

В 1889 году он женился на дочке своей квартирной хозяйки. Родился сын.

В самом начале XX века молодой ученый перебрался в Варшаву и выпустил несколько прекрасных исследований по пигментам растений. Стал профессором. Основал собственную лабораторию, где изучал физиологию растений.

Когда началась Первая мировая война, сын Ивановского, Николай, ушел на фронт. Похоронку убитые горем