Долг шахтера - Агнешка Пламенная

Агнешка Пламенная, Маша Тусина

Долг шахтера

Юмористическое эротическое фэнтези

Грета Золотая Борода ненавидела три вещи: когда её называли «ваше высочество», когда в суп попадала грибная пыльца и когда отец заводил разговор о сватовстве.

Сегодня случилось всё сразу.

— Дочь моя, — прогудел король подгорного царства, оглаживая каменный трон, — барон Изумрудного Штрека прислал официальное предложение. У него отличная руда, три действующих кузницы и всего лишь одна бывшая жена, которая загадочно исчезла в вентиляционной шахте.

— Папа, — Грета аккуратно отложила заговорённый топорик, которым только что сбривала утреннюю поросль с подбородка (проклятая наследственность, у всех женщин их рода к тридцати годам вырастала роскошная борода, и только ежедневное заклинание спасало положение), — если ты ещё раз упомянешь при мне барона, я уйду в Запретные Шахты и не вернусь.

— В Запретные Шахты? — король расхохотался. — Да ты даже в соседний тоннель без карты не ходишь.

Грета молча встала, закинула за плечо видавшую виды кирку, сунула в карман флакон с бритвенным заклинанием и направилась к выходу из тронного зала.

— И куда это ты собралась? — насторожился отец.

— В Запретные Шахты. У меня там... важное геологическое исследование.

Король фыркнул:

— Геологическое исследование? Ты даже сталактит от сталагмита не отличаешь!

— Потому что мне никогда не давали шанса отличить! — огрызнулась Грета, уже сбегая по вырубленным в камне ступеням. — Всё, папа, не жди к ужину. Если вообще жди.

Она не планировала убегать навсегда. Только на пару дней — ровно до тех пор, пока барон Изумрудного Штрека не уберётся восвояси, поджав свой драгоценный хвост. А для этого нужно было добраться до самых глубоких, самых дальних выработок, куда даже самые отчаянные шахтёры спускались только группами по трое и с письменного разрешения гильдии.

Грета взяла с собой только одну единицу сопровождения — молчаливого раба-копателя по имени Торин.

Торин появился в королевстве три дня назад — кажется, его купили в соседнем королевстве, у того самого злополучного “жениха”-барона. Торин был существом, которое не разговаривало не потому, что не умело, а потому, что ему было откровенно лень. По крайней мере, так гласила легенда, ходившая о нём среди гномов. Его продали в каменоломни ещё подростком, и с тех пор он не произнёс ни единого слова — не из-за немоты, а из-за глубочайшего презрения к бессмысленной болтовне. Зато он обладал руками, способными раздвинуть гранитную плиту, и нюхом на рудные жилы, которому позавидовала бы ищейка.

— Торин, — сказала Грета, спускаясь в древний, давно заброшенный штрек, — мы идём в Седьмой Горизонт. Там есть старая камера с грибной подстилкой. Переночуем, а завтра вернёмся. Вопросы есть?

Торин молча посмотрел на неё. Взгляд его выражал сложную гамму чувств: от «ты идиотка» до «но мне платят, так что ладно».

— Вот и славно, — кивнула Грета.

Они шли около часа, когда случилось неизбежное. Грета, которая действительно ни разу в жизни не отличала сталактит от сталагмита, случайно задела плечом подгнившую деревянную балку крепления. Балка, простоявшая тут лет триста, издала печальный скрип, словно прощаясь с жизнью, и рухнула, увлекая за собой добрую половину потолка.

Грохот стоял такой, что у Греты заложило уши. Когда пыль осела, она обнаружила, что лежит на чем-то мягком, тёплом и мускулистом.

— Торин? — прошептала она.

Торин моргнул. Он лежал на спине, придавленный частично каменной крошкой, частично принцессой, и лицо его выражало то особое смирение, которое бывает у людей, уже сто раз умиравших на этой проклятой работе.

Грета быстро скатилась с него и огляделась. Выход из тоннеля был завален наглухо. Они оказались в небольшой камере — метра три на четыре — с низким сводчатым потолком и единственным предметом обстановки: широкой лежанкой из толстого слоя мягкого пещерного мха. Мох светился слабым голубоватым светом, создавая иллюзию интимного полумрака.

— Завал, — констатировала Грета очевидное. — Нас будут искать?

Торин покачал головой. Потом показал пальцем на неё, изобразил жест «корона», сделал страшное лицо и широко раскинул руки. Перевод: «Будут. Но Запретные Шахты огромные. А куда именно мы пошли, никто не знает».

— Отлично. Просто отлично.

Грета села на край грибной лежанки и обхватила голову руками. Ситуация была унизительная. Мало того что она, принцесса, застряла в древнем забое как обычная неудачница, так ещё и в компании мужчины, который даже не мог её словесно утешить.

— Надо искать другой выход, — сказала она. — Здесь должна быть вентиляционная шахта или старая трещина в породе.

Они вдвоём ощупали стены. Глухо. Камень везде был монолитным, без единой щели. Грета начала паниковать, но тут её рука наткнулась на странный выступ в стене — маленькую нишу, в которой лежал предмет, похожий на золотое яйцо размером с кулак.

— Что это?

Торин подошёл, наклонился и вдруг широко раскрыл глаза. Он резко выхватил яйцо из ниши и начал тереть его ладонью, счищая вековую пыль. Под слоем грязи проступили руны и сложный узор из концентрических окружностей.

Торин ткнул пальцем в яйцо, потом в Грету, потом в пол, потом сделал жест, который у гномов означал «очень, очень древняя штука».

— Артефакт? — догадалась Грета.

Торин кивнул и показал на руны. Среди них выделялся символ, похожий на стилизованную дрожащую линию.

— И что он делает?

Торин пожал плечами. Потом осторожно встряхнул яйцо. Оно загудело — низким, вибрирующим звуком, от которого у Греты почему-то защекотало внизу живота.

— Прекрати! — выдохнула она.

Торин замер. Яйцо продолжало гудеть, но тише. Внезапно одна из рун на его поверхности вспыхнула мягким золотым светом, и на стене пещеры проявилась светящаяся надпись на древнегномьем.

Грета прищурилась, разбирая вычурные буквы:

— «Дрожащий Самородок... Модель экспериментальная... Следуй за вибрацией, и она выведет тебя к сокровищу...» Торин, это навигатор!

Торин снова встряхнул артефакт. Надпись на стене сменилась:

— «Внимание! Прибор реагирует на парную вибрацию органических тел. Для точного определения направления необходима синхронизация ритма двух сердец. Рекомендовано горизонтальное положение и полный телесный контакт. Не пытайтесь обмануть прибор — он чувствует фальшь».

Грета перечитала трижды. Потом посмотрела на Торина. Торин посмотрел на неё.

— Ты понимаешь, что это значит? — прошептала принцесса.

Торин кивнул. Выражение его лица стало отстранённо-философским, как у человека, который давно подозревал, что вселенная над ним издевается, и вот наконец получил неопровержимое доказательство.

— Но мы ведь можем... просто постучать? Вдруг нас услышат?

Торин покачал головой и показал на толщину завала — метров пять, не меньше.

Грета судорожно вздохнула. Она была принцессой, а не ханжой. У неё были кое-какие опыты