— Мечты-мечты, — усмехнулся я, смотря на кубок с виноградным соком.

Никакого горячительного. Я тоже придерживался этого правила. Нельзя и точка. Ибо если начнёт пить командир отряда… то почему не могут пить другие? Нет, так нельзя. Что запрещено им, то должно быть запрещено и мне. Иначе бойцы не поймут как минимум, а как максимум… не будут слушать приказы. Сначала какие-то мелочи, а потом, может, и до полноценного саботажа дойти. Это как в шутке с порванной застёжкой щита.

Вообще, интересная история, которая показывает суть любой армии… и масштабы, которые могут показать всю суть происходящего в трудные времена при хреновых командирах. У какого-то бойца порвалась застёжка на щите. Ему приказали починить. Но вместо этого он пошёл и отрезал нормальную у своего товарища, пока тот не видел. Спартанец, чей щит на этот раз пострадал, решил не спрашивать разрешения у кого-то, а спёр целый щит у другого. Третий, недолго думая, спёр не только щит, но и нарукавники, так как старые требовалось заменить. Четвёртый стащил уже целый комплект брони. Ну а пятым оказался другом командира, который в итоге конфисковал целый склад по надуманным причинам у соседнего подразделения. Шутка, конечно… но в каждой шутке лишь доля шутки.

— Командир? — вошёл ко мне командир одной из десяток Деликол.

— Заходи, — кивнул я ему на раскладной табурет. — Рассказывай, замена?

— Нашлись, — кивнул он. — Те, кто не прошёл отбор вот совсем чуть-чуть хоть и не все, но всё же живы. Уже идут сюда по приказу Легата Мелланипоса. Меня очень сильно удивило, что тот лично распорядился об этом…

— Переводы между крупными подразделениями всегда требуют приказа того, кто в принципе этими подразделениями управляет, — пожал я плечами. — Чтобы одному приказать: «Отдай людей!», а другому: «Прими людей!». Ибо Легат одного Легиона не может приказать другому принять. Как-то так это работает.

— Никогда не задумывался, если честно, — глупо усмехнулся он. — Бойцы в бою нас слушают, невзирая на то, из какой мы десятки.

— Если это не противоречит другим приказам, а наоборот, может помочь отрядам, то почему нет, — пожал я плечами. — Я вот зачем тебя вызвал. Помнишь, что с вами было, когда стали частью моей сотни?

— Не совсем приятное было, — невольно он протянул руку в область сердца. — Подготовить новеньких к этой процедуре?

— К утру, — кивнул я. — Чтобы они ещё до рассвета встали, а уже после него были видящими, готовыми сражаться. Ну и соответственно, если они изменили своё мнение и не готовы перерождаться, то доложить об этом мне. Наша сотня — первоочередная в плане пополнения.

Дальше я так звал каждого командира десятки, ставил свои задачи. Вроде мелочи, а нужно было поддерживать боевую готовность. Кого-то отправлял за снаряжением, боезапасом, кого-то просто просил поговорить с бойцами, которые выглядели отчаявшимися. А такие были, увы, но не все выдерживают таких темпов при такой жизни. Любая война очень сильно давит на голову. В общем… тыловая работа, которая тоже была необходима на любой войне. Увы, иногда её не оценивают от слова совсем. А в войсках нужны те, кто бы простой беседой мог бы поддержать товарища. Не до абсурда, конечно, это доводить, жертвы богам и игрища тоже не всегда помогают, но такой человек нужен. И я этой видел сейчас. Даже радость победы нам помогала.

Сам же я ждал, когда меня вызовут на очередное совещание, так как обстановка того требовала. Город мы захватили, шла пертурбация наших сил, перестановки, перемещения… я даже не всё это понимал, ибо замысел в полном его образе оставался только в голове Мелла. И это, с одной стороны, хорошо, что никто не повлияет на выполнение его плана, а с другой — плохо. Помрёт он, захватят в плен… и всё, не будет у нас плана, придётся всё перестраивать, переделывать… опять устраивать пертурбацию.

По итогу я ушёл спать. А что ещё оставалось делать? Тело требовало отдыха, дух был рад, но тоже оказался утомлён. Да и вообще, установив дежурство, делать мне было больше нечего. Мы будем стоять лагерем в этом месте столько, сколько потребуется. По определённым причинам ход в Центральную Грецию мне заказан, а Афины пока ещё только блокировали.

Утром изменилось… ровно ничего. Только некоторые Легионы сменили своё местоположение. Марафон продолжали зачищать и держали там значительные силы. Всю прибрежную зону возле него, как и многие послания — тоже. И что удивительно, Мелл озаботился о том, чтобы проверить горы. И, о чудо, сколько разрозненных подразделений он там нашёл, уничтожил или пленил. Сколько всего… узнали мы у них. У каждого отдельно, конечно, но в общем, тысячники знали частички плана культа.

И всё интересное я узнал, когда сам прибыл в ставку группы Легионов.

В общем, план был прост и сложен одновременно. То, что мы боялись — так и происходило. Несколько десятков раз культисты, которые прикидывались выбранными народом правителями Афин, присылали нам ультиматумы, что казнят правителей, что уничтожат нас после этого, что… что… что… а в итоге боялись. Ибо это сильно ударит по их же собственной репутации. Кто будет связываться с теми, кто просто ворует правителей чужой страны? С ними договариваться надо, а не воровать. Без правителя государство договориться не сможет. А будет только за него воевать. Особенно Спарта. И это происходило сейчас. И каждая новая группа посланцев возвращалась в том же составе… но некоторые, особо дерзкие, без голов. Либо просто в виде голов, тут с какой стороны посмотреть.

Дальше — больше. Их рассекающий удар провалился, но планировался ещё один. Это тоже узнали случайно во время допроса, сведя несколько слов разных людей вместе. Нашли место, где готовилось новое наступление… но пока ничего не делали. Начали играть в свою игру. Войска из Афин надо было выманивать, иначе в городе могла произойти настоящая бойня, а сам город по большей части мог оказаться в руинах. А этого хотелось бы избежать…

Ну и последнее, самое ожидаемое, культ так или иначе начал нас шантажировать тем, что они продержатся и за счёт того, что есть в городе… урезав пайку обычным жителям. И тут они могли устроить отличную пропагандистскую работу против нас. Ведь не будут же обычные жители города обвинять своё правительство в том, что «чёртовы Спартанцы» блокировали все подступы к городу? Да всем им будет плевать. Врагом народа станем мы.