швыряла по комнате его саблю, а следом рдела, глядя на его обнаженное тело, и на губах расплывалась улыбка. Но хорошее настроение держалось недолго. Перед глазами мелькали картинки, когда он видел ее в том облаке песка, расстилающемся по ночному небу, и он быстро мрачнел. Хотя все больше думал: ведь он одолел ее тогда. А значит, сумеет приручить и разгадает ее секреты — дай бог, это поможет городу. Он ни за что не должен ее отпускать, как бы она не вырывалась. Конечно, она не подходила на роль птицы, ни одна клетка не смогла бы такую удержать. И он действительно не желал сейчас играть в эту игру. Но он нашел новую забаву: теперь эта женщина представлялась ему редким драгоценным камнем, подобный сапфиру, что он купил у нее в шатре фарезийского оазиса. Он бесконечно любил дорогие, необычные самоцветы. Она станет его украшением и он будет носить его, пока не надоест. Так он размышлял, когда в то утро выбрался из дома Жасмин и спускался по горной тропинке к нижнему городу. Однако события закрутились так лихо, что отстоять это желание стояло ему немалых усилий. Началось с того, что Мерод, закончив делиться городскими сплетнями, посмел произнести перед ним целую нравоучительную речь. — О чем вы только думали, мой господин? — возмущался он со свойственным ему драматизмом. — Ваш отец вышлет меня из царства посылками по частям, когда узнает о вашей проделке. Ваш брат мечется по дворцу, как ощетинившийся, дикий зверь. Я предупреждал вас с самого начала, когда мы только познакомились — лишь бог помнит, сколько лет назад — ждите беды, если люди запомнят вашего дракона. А от этой женщины, ради которой вы показались этому городу, ждите беды еще больше. Ничего не бывает хорошего, мой господин, когда нарушают правила. Ничего хорошего. Великий бог не даст мне соврать. Юсуф тогда остановился и с раздражением ответил слуге: — Не нагнетай, Мерод. Мой дракон принесет спокойствие в этот город. Все видели, что он одолел зло из пустыни — и теперь будут считать его своим спасителем и ложиться спать, зная, что проснуться на утро. Дай бог, и караваны скоро отправятся в дорогу. И я сделал это не ради Жасмин. Я сделал это ради Кардовы. Мерод хотел возразить, но Юсуф больше не желал слушать ни его упреков, ни предупреждений. Сколько бы настойчивости слуга ни проявлял, Юсуф ускорил шаг и оставил Мерода далеко позади. Он пожалел об этом, не успел ступить во дворец. Арслан тем самым диким, ощетинившимся зверем грозно вышагивал по его комнатам, когда он появился в дверях. В воздухе стояло такое напряжение, что, казалось, даже шерстяной ворс ковра на полу боится издать лишний звук. Брат рычал яростно и злобно и требовал с пеной у рта: — Ты немедленно женишься на младшей Морено. И убедишь ее отца отправить свой караван в дорогу. Остальные торговцы слушали Морено, как одного из самых уважаемых жителей Кардовы, и не двигались с места. Вот уже целые сутки ни один караван не выходил через главные ворота и Арслан не желал знать других способов решить эту проблему, кроме брака с дочерью упрямца. Он не хотел слушать ни о защите для города, ни о попытках даровать спокойствие его жителям. Он настроился получить то, что считал необходимым, и желал сделать это немедленно. — Так женись на ней сам, — бросил ему тогда Юсуф. Ему уже давно опостылели непомерные запросы Арслана. Но брат не собирался жениться на той женщине. Все знали, что Морено хочет видеть свою дочь главной в доме мужа, а Арслан не желал отказываться от своего гарема. Потому не отступил в тот день и их спор о том, кому жениться, чуть не закончился гораздо более удручающими событиями, чем словесная перепалка. — Этот брак станет удачей для города и счастьем для тебя, мой глупый брат. Ты не захочешь делиться с младшей Морено своими секретами и это спасет тебя. Ты, правда, думаешь, что хотя бы одна женщина взглянет в твою сторону, узнай она, кем на самом деле тебе приходится та огромная, черная ящерица? Сперва Юсуф лишь ухмыльнулся, но Арслан не собирался останавливаться на сказанном. — А ты никогда не спрашивал себя, почему до сих пор не женился, если старик Морено спит и видит выдать за нас одну из своих дочерей? Юсуф посмотрел на брата с презрением, но ухмылка сползла с его губ. — Талия никогда не знала. — Она предпочла забыть, — высокомерно ответил Арслан. — И просила меня, чтобы я запретил отцу выдавать ее за тебя замуж. — Ты врешь. — Но по взгляду Арслана, сейчас открытому, пусть надменному, Юсуф понял, что брат не врал. — Как она узнала? Арслан нахмурил лоб сильнее прежнего и отвел глаза. Долго не отвечал. — Как она узнала?! — прокричал Юсуф. В груди жгло так, словно каленым железом из нее вырезали сердце вместе с мясом, разрывая легкие и ломая ребра. — Я показал ей, — Арслан избегал смотреть на него. — Ты же хотел счастливого брака, брат. Кичился все рассказать, когда поженитесь. Я предпочел, чтобы она узнала раньше. — Да как ты посмел! — Что посмел? — Арслан резко повернул голову. Глаза его метали искры. — Я посмел? Твоя Талия не снесла бы тяжести этого великого знания и выложила бы все отцу, лишь бы развестись с тобой. Ты дурак, еще этого не понял?! И Юсуф не сдержался и бросился на брата. С размаху резанул кулаком по его лицу. А тот от неожиданности не успел увернуться и рухнул на пол, проскользнув по нему к дальней стене. Юсуф подскочил, не успел Арслан поднять голову, схватил его за отворот кафтана и занес кулак. Ему стоило диких усилий не ударить вновь. Он словно сдерживал не руку, а пережатую пружину. — Не смей больше лезть в мою жизнь! — бросил он и отпустил кафтан. Брат криво улыбнулся и утер кровь с подбородка. — Хороший удар, — съязвил он. — Сразу видно, кто ты есть на самом деле. Юсуф уже шел в сторону дверей, когда услышал: — Ты женишься на ней. Я со стариком Морено уже все обсудил. Хочешь ты или нет, ты женишься. Не по моему приказу, так по приказу отца. И помни, чей это город и чей дом. Я стерпел этот удар — но большего не стерплю. Юсуф хлопнул дверью и выскочил в коридор. — И ты еще пожалеешь, что показался людям такой, как есть, — слышал он крики брата, шагая к тронному залу. — И будешь еще молить меня, чтобы