его тут же прикончат. Помог ему сесть. Бегло осмотрел ранение. Стрела пробила шею насквозь, чудом, действительно, ничего не зацепив. Да и сама стрела была довольно крепкой, из-за чего не сломалась, попав в цель.

Быстро провернув все махинации, я использовал самоисцеление. Рана затянулась на глазах, оставив лишь лёгкий зуд и шрам на память. Парень смотрел на меня с благодарностью, а потом на всякий случай снял металлический щиток с предплечья, приподнял ткань своей одежды и показал клеймо, что он действительно раб.

— Удивительно, что тебе позволили сражаться, — озвучил кто-то. — У нас к рабам такого доверия нет.

— Вся семья — рабы, я вынужденно дрался против вас, — с горечью проговорил он. — И, увы, сегодня моего отца и мать на родине казнят, так как мы не справились со своей задачей. Да и для них я буду мертвецом. Мне остаётся только жить дальше, если вы, ваши и мои боги позволят этому произойти.

— Не думаю, что тут все монстры, которые не смогут проявить милость, особенно в те времена, когда вокруг и так много жестокости, — посмотрел я на окружающих, возражений во взглядах я не видел. — И раз голосов против я не слышу, дайте мне нож.

Перс напрягся. Да и многие вокруг, особенно после моих слов о милости. Но никто не ослушался, в моей руке появился небольшой, явно кухонный ножик. Я его крутанул, взял руку иноземца, после чего срезал вмиг знак раба, после чего тут же применил самоисцеление, чтобы рана его не беспокоила.

— Это мой подарок тебе, — спокойно проговорил я. — Своих богов можешь не оставлять, но, если горожане позволят, ты станешь частью этого города, найдёшь себе тут супругу и заживёшь новой жизнью с памятью о прошлом. И, главное, будешь помогать словом и делом жителям этого края. Согласен?

— Жизнь и душу отдам за это дело, вот моё сердце, — положил он ладонь на грудь.

И внезапно народ вокруг возликовал. Я не ожидал этого, да никто вокруг не ожидал, но ликование пришлось прекращать, ибо дело нужно было завершать до конца. Оставался последний рывок, который будет ознаменовать победу в этом быстром, но крайне кровавом восстании.

Входов было несколько, все они были сто процентов завалены, с другой стороны. Но что для меня завалы? Я взял небольшой разбег и со всей дури влетел в деревянные двери. Они не выдержали, так и то, что было по ту сторону. Моментально отступил, чтобы воины могли ворваться, повторил еще раз с другими дверьми, потом со всеми остальными. Вот только в последний раз я не стал отступать, а наоборот, вступил в бой сам.

Многие, увидев или услышав про произошедшее с раненым собратом, просто складывали оружие. Вот она, истинная цель моего поступка. Милосердие во благо. Меньше крови с обеих сторон — меньше силы у культа, чтобы сделать что-то зловещее. Ибо их сила действительно в крови, в том, что даёт она, какой силой обладает.

Многих пленили, уводили прочь, с ними будут общаться потом. Самых одиозных, конечно, убивали на месте, но очень многие оказались спасены. И я рад, что подвернулся шанс спасти несколько жизней. Ибо для любых наших богов куда важнее живые, чем мёртвые.

Последние комнаты. Никто не решался туда заходить. Это был какой-то сакральный момент, который чувствовался всеми. И завершить начатое предоставили нам, Астерам, командиру Священного Отряда из Фив и полубогу и Советнику из Спарты. Было в этом что-то символическое в дополнение ко всему, что происходило вокруг. А символизм, порой, сильнее прочего.

Последняя дверь. Удар плечом. Распахнулась. Тут же чуть в лицо не прилетело копьё. Машинально ушёл в сторону, что даже магический щит не отреагировал. Перехватил свободной рукой вражеское оружие, дёрнул. Глефой пронзил живот врага, тот осунулся, умер. Командир тоже быстро разделался с тем, кто накинулся на него. Принял на щит удар меча, а своим пронзил грудь противника.

Пошли дальше. Убили ещё четверых. Оставался последний. Сам Архонод. Воинственный муж на самом деле на вид. Хоть и старый, но в его теле жизни было полно. Жаль, что такой ушёл на сторону Забытых. Или его вынудили, но сути не меняет. Мы его схватили, вывели на улицу, но при этом завязали рот, чтобы он не мог источать желчь.

Перед зданием столпилось много людей. Это был знак того, что всё, стычки по большей части завершены. Мирные жители до последнего не любят вылезать на улицы, особенно когда опасность кругом. Но они вот, стоят и ждут. А мы, два Астера и наш пленник, стоим на балконе перед ними.

— Речь? — покосился командир Отряда на меня.

— А смысл? — покачал я головой и слегка отступил одной ногой назад.

Собрат по оружию тут же понял, что я хочу сделать, повторил моё движение, а потом, буквально через миг, последний культист полетел в толпу, которая жаждала крови. И ей эту кровь нужно было дать. Я хоть и не видел всех его злодеяний лично, но чувствовал, какой гнев шёл от людей по отношению к нему. И, надо признать, народ с ним не церемонился, затоптал вмиг, взревев гордо и яростно.

— Фивы свободны от гнёта культа, — вздохнул я с облегчением. — До заката управились.

— Гелиос только соприкоснулся с ним, — кивнул воин. — Аполлон сегодня нам точно помогал.

— Ну да, — на миг засияла моя глефа, как и оружие некоторых воинов вокруг. — Помогал, это точно.

Глава 24

Утро. Самое обычное утро в мирном городе. Казалось бы, мирном городе. Аура и память о произошедшем витала тут везде, а следы напоминали об этом. Проведение городского собрания запланировано на вечер, когда все более-менее придут в себя, сейчас же нужно было разобраться с тем, что вообще происходит на улицах, ну и помочь всё тут убрать.

Но сначала несколько мелких дел, без которых лучше ничего не делать самостоятельно. Да, я вчера помог, но пока это не моё государство, пока это отдельный полис, которому только предстоит решить свою судьбу. Здесь есть свои влиятельные люди, с которыми лучше переговорить, которые лучше чувствуют и знают свой собственный город. В частности, тот же жрец в Храме Геракла. К нему я и решил наведаться.

По пути встречалось много раненых горожан, часто брошенные, никому не нужные. Доверия друг к другу пока было мало, особенно после вестей о культе, но я-то