чувствовал, кто и что из себя представляет, поэтому, если бы обычный глаз видел магию, по всему городу виднелись золотистые вспышки магии. Многие поднимались на ноги и не верили своим глазам и чувствам. Да, потерянные пальцы и конечности приделывать было уже поздно, но даже так — лучше, чем лежать и ждать смерти.

Запомнилась девочка, которая перевязывала рану своей маме. Было видно, что она ничего не смыслит в том, как это делается правильно, рана была уже плохой, особенно после ночи без должного ухода. Я присел, показал, как надо, девочка повторила, очистив рану до самого конца. Мать её смотрела с благодарностью, хоть и сил в её глазах уже было мало, больше агонии и боли. А потом, когда повязка была правильно наложена, на уже чистую рану, я применил самоисцеление, залечивая не только эту травму, но и многие другие, в особенности внутренние, которые могли мучать женщину годами.

— Спасибо, — прошептала она, после чего с искренней любовью посмотрела на свою дочь. — Не знаю, что бы без вас мы делали.

— Скажите спасибо своей дочери, — похлопал я девочку по плечу. — Хоть и не совсем правильно делала, но, если бы не она, такая рана давно лишила бы вас жизни. Глубокая и опасная. Считайте, она остановила кровь, без которой вы бы уснули и не проснулись. Она у вас молодец. Советую отдать на попечительство в ваш Храм Асклепия, чтобы там обучили ремеслу врачевания. Задаток есть, как и понимание. Не губите её талант. Мало кто в её возрасте вообще так спокойно переносит вид, хм, запущенных ран, назовём это так.

— Обязательно, — поцеловала мать в лоб свою дочь. — Светлая голова моя.

Девочка засияла. Да, она сама до самоисцеления была вся в ссадинах и синяках, сейчас, естественно, в полном порядке, но помогала. Причём не только маме, а ещё некоторым раненым, которые были тут рядом. У них не было всё так печально, но всё равно характер их ранений таков, что без минимальной помощи они могли умереть. Чудеса бывают, и эта девочка даровала им жизнь.

Я мог пройтись по всему городу, поднять всех на ноги, но это займёт не день и не два, а времени у меня было не так много, как хотелось бы. Я начал чувствовать странный Зов, который буквально тянул меня в сторону Дельф. Не удивлюсь, если это опять какие-то проделки Хаоса, который вместо чёткой миссии, за которую полагается награда, занимается вот такими мелочами.

Не я, не переживай. А подходящих условий для формирования задания тебе пока не наблюдается. Ты слишком силён, чтобы заниматься мелочами, слишком значителен, чтобы выполнять что-то мелкое. Городов спасать не надо, ничего такого сверхопасного не происходит. Поэтому развивайся сам. Твоя естественная миссия — активация Убежищ, чтобы в будущем иметь быстрый доступ к разным регионам Эллады. Награда сама в себе. Занимайся.

Иногда он реагирует сразу, иногда нет. Сейчас стал это делать чуточку чаще и увереннее. Видимо, действия на земле позволили им там сражаться с большей самоотдачей. Но для меня практически ничего не изменилось. Волна Прорыва до сих пор шла по всему миру, накрывая город за городом, регион за регионом. Да, слухи о ней разлетелись, истории множились, советы передавались быстрее волны, из-за чего новые города и поселения были готовы к встрече с тварями. Из-за этого моё вмешательство дальше на континенте пока не требовалось.

Вокруг Храма Геракла было довольно много народа. Кто-то потерял свой дом, кто-то возносил молитвы, кто-то просто пришёл для тёмных дел, куда без этого. Но сам факт, что именно это место стало центром притяжения огромного количества людей — символично. Вчера им помогал полубог, они пришли поклониться полубогу прошлого. А учитывая, что я чувствовал направленный на меня поток Веры… то молитвы были и ко мне. Странное чувство. Вроде ничего не меняли, а вроде я становился сильнее. Странно и непонятно одновременно. Ещё предстоит этот вопрос раскрыть, ответить на него, что же это такое и как оно на меня влияет.

Когда первый горожанин меня увидел, тут же крикнул: «Вот он!». Толпа начала подниматься с колен, кто-то начал хлопать, кто-то кричать слова благодарности. И тихая молитва превратилась в гомон радости, торжества и превознесения. Я же стоял и глупо улыбался. К таким почестям я не был готов, но всё же это было чертовски приятно, когда люди искренне благодарны за то, что ты им помог.

Я пошёл вперёд, люди начали расступаться в стороны. Откуда-то под ногами стали появляться ветви оливы, лепестки различных цветов. Это было похоже на триумфальное шествие героя, победителя, вернувшегося с войны. Да, я не их собрат, но вчера сделало нас куда ближе.

— Уважаемые граждане Фив! — развернулся я к народу, когда дошёл до ступенек Храма. — Я искренне рад, что вчера у нас с вами всё получилось. Но прошу, не позволяйте чувствам взять вверх. Вы сейчас стоите на распутье, у вас пришла череда тяжёлых выборов. Да, у нас в городе, в государстве, решает лишь небольшое количество самых важных людей, в вашем же городе решает каждый в какой-то степени, кто имеет право решать. И сегодня вечером будет приниматься судьбоносное решение. Спарта вам помогла, я тому живое доказательство, многие жители на улице, которые встали на ноги тоже, — кто-то в этот момент выкрикнул о магии, которая залечивала раны вмиг. — Мы можем предложить вам помощь, всем, ещё раз. Но есть одна важная вещь. Сила в единстве. А потрясений, увы, впереди ещё много. И лично я считаю, что лучше спартанцу и фиванцу встретить их плечом к плечу, чем порознь. Вчера вам прямое доказательство того, что мы не просто два воинственных народа, а братских народа, готовых сражаться вместе.

Я не рассчитывал на торжественность, не рассчитывал на отзыв, но от толпы пошла такая волна поддержки, что силы буквально стали наполнять меня. Вот она, сила Веры. Но, насколько я уже понял, поток Веры должен быть постоянным, естественно восполняемого резерва у неё нет. Но её предел — бесконечность. Можно всю жизнь копить Веру в себе и усиливаться, но так и не достигнуть барьера, ибо его нет. Но и сама Вера восполняться не может, только если кто-то будет искренне Верить в тебя. Как в Бога, Олимпийца.

Подняв руки приветственно, я обхватил собственные ладони и потряс ими, выказывая благодарность таким образом, после чего развернулся и поднялся по ступенькам в Храм. А потом скрылся за его