обратно, и вообще, общения с моей семьей мне не нужно — достаточно выстраивать отношения с настоящим отцом, а он, как верный министр, мне в этом поможет. Ведь, что может быть важнее, чем воссоединение семьи?

Конечно, Альберт, как великодушный дядюшка, отложит все свои дела, лишь бы мы с отцом нашли общий язык, и я скорее рожала детей, исполняя план гениального министра.

— Правда? Кто же знал, — произнес Данте, абсолютно не поверив ни слову министра. Он аккуратно вытащил из коробки все наши письма с ним.

Проклятые письма! Мы не всегда могли общаться с министром на людях, но вот пересылать письма было его любимым делом. Он мог написывать мне двухчасовые дифирамбы, где воспевал, как ему жалко, что я в незавидном положении и что он подгадывает моменты, чтобы поддержать меня и скорее отвезти к отцу.

Данте разложил их перед министром, который лениво просматривал бумаги с собственными закорючками.

— И что это? — скучающе спросил министр, провозив взглядом по разбросанным письмам, явно играя до конца.

— Ваши письма нашей Светлане, — сказал Данте.

Министр хмыкнул, но с интересом продолжил смотреть на письма.

— И? — потянул он. — Это просто подтверждение того, что ваша жена вам не доверяла и ничего более.

Министр был уже не так спокоен, но все же продолжал держать фасад аристократической гордости. Я могла использовать сотни эпитетов, поражаясь его стойкости. Уже даже не хотелось винить императора в идиотизме, ведь министру можно было с легкостью поверить.

Только посмотрите, как он стойко выдерживал все выпады. Мне бы его успокоительные попринимать.

— Получается, вы оповестили императора о том, что повезете его дочь к нему? — уточнил Эдгар.

Министр сдержанно улыбнулся.

— О, так вы тоже знали? Это так мило, право. Что вы своей благоверной не поведали правду?

Мужчины молчали. Эх, дядюшка, если бы ты знал, что мы были не в тех отношениях, чтобы они так легко рассказывали мне всю правду.

— Это будет сюрприз, — произнес он. — Тем более, что Светлана мечтает познакомиться с папой. А какой отец откажется от своей дочери?

Да, министр был искусным манипулятором. Он совершенно не стыдился своих планов и, похоже, продолжал верить, что все вокруг должны подчиняться его воле.

— Тот, который отказался от нее много лет назад?

Министр лишь пожал плечами.

— Все могут ошибаться, мальчик мой, — сказал он с подчеркнутой мягкостью. — Особенно императоры, которые спят с кем попало, а потом рождается ошибка, и они не могут принять ее долгое время. Но проходит время, мужчина умнеет и хочет семью и детей. Кто знает, как повернется жизнь?

Ну, в его словах есть доля житейского. Это было неслыханно. Даже прикопаться было не к чему. К сожалению, многие мужчины действительно поступали так, как он описал. И считали ровно также: «А что такого? Я просто ошибся, а теперь готов к семейной жизни». И неважно, что он, как пятое колесо у телеги.

— Безусловно, — с горечью произнес Эдгар. — Жаль, что ни она, ни ее мать, не знают, что именно вы присылали письма, чтобы ее семьи все сторонились. Поскольку милость императора поутихла к этой женщине. На нее повесили клеймо любовницы и испорченной.

Министр не показал ни малейшей реакции, пока Эдгар не достал очередную пачку писем, перевязанную веревкой. Он аккуратно разложил их перед министром, но тот не повел и бровью.

— Что император приказал, то и я выполнял, — легко ответил министр, не скрывая своего обычного высокомерия.

— Действительно? Почему тогда император продолжал отсылать письма матери Светланы и, как же жаль, но ни одно из них не дошло до нее?

Данте с таким же спокойствием положил перед министром еще одну пачку писем. У меня сердце кровью обливалось. Насколько я понимала, после моей мамы у императора так никого и не было.

Глава 104. Вы думаете, меня этим задавить, мальчишки?

Возможно, единичные встречи, но не более. Кажется, император никого к себе не подпускал, думая, что его предала любимая женщина. И хотелось бы сказать: а кто виноват в том, что ты испугался ответственности?

Министр перевел взгляд на разбросанные письма и прокрутил запястьем в наручниках. Надо же, у кого-то затекли ручки.

— Вы думаете, меня этим задавить, мальчишки?

Пф. Кажется, министр недооценивал врага. Как он мог подумать, что правая рука императора станет задавливать какими-то там письмами и прошлой любовью? Да и дочерью, которая не имела для него особого значения, раз я осталась на улице. Хотя, Бог его знает. Возможно, он действительно не знал?

— Ни в коем случае... интересуемся жизнью нашей женщины на правах ее мужей.

Министр скосил глаза и, возможно, понял, что его попытки заставить нас замолчать не увенчаются успехом.

— Тогда к чему вы заковали меня, будто преступника, коим я не являюсь? — министр уже терял терпение. Но мне было интересно наблюдать за этим. Он еще не понимал, что на этот раз мы его поймаем.

Прям схватим на горячем и не отпустим.

— Нам просто любопытно, зачем вы так поступили, — сказал Эдгар, не спуская глаз с министра.

— Как? — не понял министр.

— Сделали изгоями целую семью, пока мать Светланы не вышла замуж за другого, — объяснил Данте с тем же титаническим терпением. Ох, жалко, что министра просто нельзя поджарить на электрическом стуле. Сразу бы минимизировали кучу проблем и все эти ненужные речи. Человек же явно не осознает, что он будто кукловод, который испоганил жизнь тьме народу.

Эдгар перевел на меня взгляд и подозвал пальцем. Пришло время и мне появиться.

Министр нахмурено посмотрел туда же, куда и Эдгар, и его бровь едва заметно поднялась, когда он увидел меня в дверном проеме. Я прошла в комнату и все взгляды тут же устремились на меня. Министр едва заметно дрогнул. Это был первый признак того, что его спокойствие начало трещать по швам.

— А, вы полагаете, что правда поменяет наши планы? — хмыкнул министр, не скрывая иронии. — Вам бы сначала объясниться о том, что вы читали чужую почту и не поддерживали свою женщину. Светлана, видите, даже в таком положении, я на вашей стороне, несмотря на все сказанное.

Да вы посмотрите. Ох, не все-то ты понял, старик. Ой, не все.

— Они все знали, господин Альберт, — сказала я, развеяв его иллюзии. Данте любезно усадил меня на колени.

Министр сглотнул и вспотел. Капельки пота выступили на его лбу.

— Я не понимаю, — неуверенно начал он. — Кажется, возникло некое недопонимание, Светлана…

Я не дала ему закончить.

— Мои мужчины были в курсе всего происходящего, и письма читали. Некоторые сами писали.