чуть ли не нес на руках. Она как-то мало постарела; с ее белого лица не сходила все та же улыбка бывшей царицы красоты.

– Постой, мама! – сказала Клоринда. – Я тебе уступлю софу, а сама лягу на кровать… Я неважно себя чувствую. В меня забралась какая-то нечисть… Вот, опять начинает кусать.

Произвели переселение. Поццо и госпожа Коррер помогли молодой женщине перейти на кровать; но предварительно пришлось поправить постель, взбить подушки. Тем временем графиня Бальби улеглась на софе. Позади нее стал черный безмолвный Фламинио и грозно оглядывал всех присутствующих.

– Ничего, что я лягу, да? – спрашивала молодая женщина. – Мне гораздо легче, когда я лежу… Я вас не гоню, во всяком случае. Оставайтесь.

Она легла, опершись локтем на подушку; на белой постели широкие складки ее черного платья растекались лужей чернил. Впрочем, никто не думал уходить. Госпожа Коррер вполголоса толковала с Поццо о прекрасных формах Клоринды, которую они вместе укладывали в кровать.

Кан, Бежюэн и полковник поздоровались с графиней. Она с улыбкой наклонила голову. По временам, не оборачиваясь, она произносила нежным голосом:

– Фламинио!

Высокий лакей сразу же понимал – и то поднимал упавшую подушку, то подвигал табурет или же со свирепым видом разбойника во фраке вынимал из кармана флакончик духов.

За это время с Огюстом приключилась беда. Он бродил, рассматривая дамские тряпки, валявшиеся где попало по всем комнатам. Потом начал скучать; ему пришло в голову пить воду с сахаром стакан за стаканом. Клоринда некоторое время смотрела на него, наблюдая, как пустеет ее сахарница. Наконец, изо всех сил мешая ложкой, он разбил стакан.

– Ведь это сахар! Он кладет чересчур много сахара! – закричала Клоринда.

– Болван! – сказал полковник. – Не может выпить просто воды… Пей утром и вечером по большому стакану. Отличное средство от всех болезней.

По счастью, пришел Бушар. Он явился довольно поздно, в одиннадцатом часу, потому что был на обеде. Он, видимо, удивился, не застав здесь жены.

– Господин д’Эскорайль взялся ее к вам привезти, – сказал он, – а я обещал по пути домой заехать за ней.

Через полчаса действительно прибыла госпожа Бушар в сопровождении д’Эскорайля и Ла Рукета.

Целый год молодой маркиз был в ссоре с хорошенькой блондинкой, но теперь они помирились. Их связь обратилась в привычку; они вдруг сходились на неделю и при встрече не могли удержаться, чтобы не ущипнуть друг друга или не поцеловаться за дверями. Это выходило само собой, естественно, вместе с новой вспышкой желания. По дороге к Делестанам им случайно подвернулся Ла Рукет. И тогда все втроем, в открытой коляске, громко смеясь и отпуская вольные шуточки, они отправились кататься в Булонский лес. Д’Эскорайлю показалось даже, что, обнимая госпожу Бушар, он почувствовал один раз руку депутата на ее талии. Они вошли, принеся с собой бурное веселье, свежесть темных аллей и таинственность сонной листвы, еще недавно заглушавшей их смех и шутки.

– Мы сейчас были около озера, – сказал Ла Рyкет. – Честное слово, они меня портят… Я спокойно ехал домой, чтобы взяться за работу.

Он теперь вдруг остепенился. На последней сессии Ла Рукет, после целого месяца подготовки, произнес в палате речь о погашении государственного долга. С тех пор он держал себя строго, как женатый, точно на трибуне он похоронил свою холостую жизнь. Кан отвел его вглубь комнаты и проговорил вполголоса:

– Кстати, ведь у вас хорошие отношения с де Марси…

Разговор стих, они зашептались. Тем временем хорошенькая госпожа Бушар, поздоровавшись с графиней, уселась у кровати и, взяв за руку Клоринду, своим нежным голоском высказала ей горячее участие. Бушар стоял важно и чинно. Но потом, среди негромкого общего разговора, вдруг воскликнул:

– Я вам не рассказывал?.. Хорош наш толстяк!

Прежде чем изложить, в чем дело, он, подобно всем остальным, начал горько жаловаться на Ругона. Его ни о чем нельзя попросить; он становится невежлив, а Бушар ставил вежливость выше всего. Затем, когда у него осведомились, что такое сделал Ругон, он наконец объяснился:

– Не люблю несправедливости… Дело касается одного чиновника моего отделения, Жоржа Дюшена; вы его знаете, вы его видели у меня. Мальчик заслуживает всяческого поощрения. Он у нас вроде сына. Жена очень любит его, потому что он ей земляк. Недавно мы порешили провести Дюшена в помощники начальника отделения. Мысль была моя, но ты ведь тоже ее одобрила, не так ли, Адель?

Госпожа Бушар со смущенным видом еще ниже наклонилась к Клоринде: она чувствовала, что д’Эскорайль пристально смотрит на нее, и старалась избежать его взгляда.

– Ну вот! – продолжал начальник отделения. – Послушайте же, как толстяк отнесся к моей просьбе! Он долго смотрел на меня, ни слова не говоря, – знаете, с этаким обидным выражением, – а потом отказал наотрез. Так как я возобновил свою попытку, он сказал улыбаясь: «Господин Бушар, не настаивайте; мне это очень неприятно; на то существуют важные причины…» Больше от него ничего нельзя было добиться. Он отлично понял, что я взбешен, потому что попросил даже передать привет моей жене… Не так ли, Адель?

У госпожи Бушар только что произошло очень резкое объяснение с д’Эскорайлем по поводу Жоржа Дюшена. Поэтому она сочла за благо произнести капризным тоном:

– Подумаешь! Пусть господин Дюшен подождет… Что в нем такого интересного?

Но муж упрямился:

– Нет-нет, он заслуживает места помощника, и он им будет! Я ни перед чем не остановлюсь. Надо быть справедливым!

Пришлось его успокаивать. Клоринда была рассеянна: она старалась разобрать, о чем говорили Кан и Ла Рукет, нашедшие себе прибежище у ее кровати. Кан осторожно разъяснял свое положение. Задуманное им крупное предприятие с постройкой железной дороги из Ниора в Анжер грозило крахом. За акции, еще до первого удара киркой, платили на бирже на восемьдесят франков выше цены. Прикрываясь своей пресловутой английской компанией, Кан пустился в отчаянные спекуляции. И теперь надвигалось неизбежное банкротство, если только его не поддержит какая-нибудь могущественная рука.

– В свое время, – шептал Кан, – Марси предлагал мне переуступить мое дело Западной компании. Я готов начать переговоры. Необходимо лишь получить разрешение…

Клоринда незаметным движением подозвала их к себе. Склонившись над кроватью, они долго беседовали с ней. Марси не злопамятен. Она с ним переговорит. Она предложит ему миллион, который он требовал в прошлом году за поддержку просьбы о концессии. Он в качестве председателя Законодательного корпуса легко добьется необходимого разрешения.

– Видите ли, для успеха такого рода дел Марси незаменим, – сказала она с улыбкой. – Если их устраивать без него, в конце концов все равно приходится обращаться к нему и просить, чтобы он поправил дело.

Теперь в комнате все говорили зараз и очень громко.