моего разрешения. Она сказала, что, несмотря на возражения отца, уже забронировала себе билеты в Мексику. На мое замечание о том, что я и не подозревала, что у нее есть и такая сторона, она ответила, что и сама не знала о ней до сих пор.

— Да это прямо революция, — пошутила я, и мама захохотала, хлопая в ладоши.

Воспользовавшись благоприятной атмосферой, я поделилась с ней, что уже несколько раз виделась с бабушкой. Что приглашала ее к себе домой, мы вместе ужинали, а бабушка рассказывала мне о прошлом. Мама выслушала меня, закусив губу, и кивнула в конце:

— Я иногда думала о том, что, несмотря на наши с ней разногласия, было неправильно не давать тебе видеться с бабушкой.

— Ты не думаешь, что не приглашать ее на мою свадьбу было уж слишком?

— Ты так считаешь?.. — Мама поднялась со скамейки и посмотрела на меня сверху вниз. — Это так странно. Человек, который причинил тебе столько боли, для другого может быть хорошим.

Я смотрела на маму, пытаясь понять, что она чувствует. Она говорила тихо, безо всяких эмоций в голосе, но при этом казалась слегка рассерженной и недовольной тем, что ей вообще приходится обсуждать это. Повернувшись ко мне спиной, мама побрела дальше в гору. Я поспешила догнать ее.

— И все же я рада. Что у тебя там есть человек, которому ты можешь довериться, — сказала мама.

— На работе коллеги тоже хорошие.

— Правда?

— Честно.

— Как бы ты там насовсем не осталась.

— Я сама знаю, что лучше для меня, мам.

Оставив меня без ответа, она молча зашагала дальше с каменным лицом.

— Ты не можешь хотя бы раз просто довериться мне? Это так сложно?

Мама остановилась, повернулась и посмотрела на меня с усталым выражением лица.

— Ты могла бы жить намного лучше, чем сейчас. Ты ведь такая умная, такая яркая — мне иногда даже не верилось, что ты моя дочь.

— Тебе настолько не нравится то, как я живу сейчас? — спросила я со слезами в голосе, и она растерялась:

— Я ведь не это имела в виду. Просто я желаю для тебя лучшей жизни.

— Мам, для меня это потолок. Знаешь, сколько в этом мире людей умнее меня? Я не такая уж особенная. Даже моя работа сейчас намного выше моих способностей, мне повезло.

— Я же не только о работе говорю.

— Хватит, мам.

— Ладно, — коротко бросила мама и прибавила скорости. Она тоже понимала, что, если мы продолжим этот разговор, ничего хорошего не выйдет.

Всю мою жизнь мама возлагала на меня надежды и разочаровывалась во мне. По ее мнению, такая умная и образованная женщина, как я, просто обязана была жить жизнью, о которой она сама и мечтать не смела. Когда я решила выйти замуж за парня из бедной семьи, без гроша за душой, мама сначала сильно расстроилась, но потом быстро передумала, удовлетворившись тем фактом, что я в принципе выхожу замуж и буду иметь нормальную семью. Мама окружила зятя заботой. Она ожидала, что мы с ним обустроим семейную жизнь и будем выглядеть приличной парой в глазах общества.

Я не смогла оправдать даже этих скромных надежд. И заставила ее совершенно разочароваться во мне. Я понимала, что вместо того, чтобы пытаться заслужить мамино одобрение и каждый раз чувствовать себя уязвленной, мне стоит удовлетвориться тем, что я получаю признание на работе и поддержку от друзей. Однако сердце отказывалось принимать то, что я понимала умом. Ребенок — это не сувенир, который мать может выставить на свою витрину, кричала я про себя, но мое сердце все еще болело, потому что я знала: мамино желание не ограничивается только тем, чтобы хвастаться мной перед знакомыми. В нем таится что-то еще.

Мы молча брели вверх, пока не достигли вершины холма. На смотровой площадке мы остановились, чтобы полюбоваться открывавшимся с нее видом.

— Как много зданий! — заметила я.

— Ну это же Сеул. Посмотри туда, Чиён. — Мама показала на горы, которые открывались нашему взгляду. — Это Намсан. А вон там слева — Кванаксан.

— Точно?

— Конечно точно.

Мы поднимались медленно, но мама все равно до сих пор не могла отдышаться.

— Мам, тебе надо усерднее заниматься спортом. Раз уж ты собралась в Мексику.

— Буду заниматься ходьбой до отъезда.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Мама посмотрела на меня со смущенной улыбкой. Глядя на нее, я подумала, что не чувствую с ней прежней близости. В ее взгляде, направленном на меня, тоже читалась дистанция. В наших отношениях больше не существовало психологических поединков, как раньше, когда мы по нескольку дней подряд соревновались друг с дружкой в презрительном молчании. Мы больше не позволяли разгораться крупному пожару: вместо этого, бросив в собеседницу лишь малую искру, мы тут же чувствовали смущение. Это означало, что наши отношения больше нельзя было назвать близкими. В глазах обеих читался страх того, что случайно нанесенная рана может стать поворотным моментом, после которого уже ничего будет не вернуть. Мы больше не могли ругаться до победного конца. Из боязни, что этот конец действительно наступит. Спускаясь с холма, мы обменивались ничего не значащими фразами.

Спустя несколько дней по пути с работы я заметила на противоположной стороне дороги бабушку, толкающую перед собой тележку в сиреневую клетку. Я развернула машину и притормозила.

— Вам разве можно уже выходить? Садитесь в машину. — Я вышла из автомобиля и погрузила тележку на заднее сиденье. — Куда вы идете?

— Никуда не иду, — ответила бабушка с шаловливой улыбкой.

— Но вы же шли.

— Это я спортом занималась. Упражнялась ходить. Врач сказал, что я слишком засиделась дома и скоро совсем без мышц останусь, велел ходить. А ты куда едешь?

— Я ехала с работы и развернулась, чтобы вас подвезти.

— Ужинала?

— А вы?

— Еще нет.

— Не хотите поесть онсими[22]? Я знаю одно местечко рядом с автовокзалом.

Бабушка кивнула.

С началом пляжного сезона в центре Хвирёна стало довольно оживленно. Перед ресторанами, известными вкусной едой, нередко можно было заметить длинные очереди. Это зрелище очень отличалось от облика городка зимой. Дорога до ресторанчика тоже оказалась более людной, чем обычно.

— Как вы себя чувствуете? — поинтересовалась я после того, как мы с бабушкой уселись друг напротив друга за столик и заказали клецки с кунжутом.

— А, ты про ребро? Уже почти зажило, — отмахнулась бабушка, разливая по стаканам воду. — В прошлый раз я заснула и даже не слышала, как ты ушла… Нынче только голову к подушке поднесу — сразу засыпаю.

Мы не стали обсуждать письма, которые читали в прошлый раз.