Вооружившись паяльником, Нейман прицельно ткнул в тонкую серебряную ножку. Расплавленный металл блеснул, схватившись внизу крохотной каплей, на которой тут же образовался острый кончик. Примерившись, Нейман прихватил вторую ножку, подул на кондер и легонько потыкал его пальцем.

— Вроде нормально держится. Ну что? Проведем тестовый запуск?

Гурская, бросив ручку, тут же встала из-за парты. Збышек тоже подошел поближе, заняв самое выгодное место — точно за плечом Неймана. Тот перекосился, свесившись за стол, и воткнул вилку в розетку.

— … Вы прослушали песню Хелены Бонек «Моя любовь, мой сладкий яд»… — ворвался в кабинет бессмысленно-жизнерадостный голос диктора.

— Ура! Получилось! — Гурская, взвизгнув, подпрыгнула — и грудь ее подпрыгнула тоже. Нейман и Збышек с одинаково глубоким интересом отметили это удивительное явление природы, переглянулись — и заговорщицки ухмыльнулись друг другу.

— Да. Получилось. Отлично сделано, — Збышек от души хлопнул Неймана по плечу.

— Ага. Отлично, — тот потянулся, с наслаждением хрустнув пальцами. — А сколько времени вообще?

— Десять минут пятого, — глянул на часы Збышек.

— А. Ну понятно тогда, чего так жрать хочется, — Нейман страдальчески поморщился, и Гурская тут же полезла в свою чистенькую сумку.

— У меня половина бутерброда осталась, с копченой колбасой. Я не кусала, честное слово! Будешь?

— Спрашиваешь! Конечно, буду! — Нейман схватил бутерброд, но замялся, неуверенно покрутил его в руках. — Может, на троих поделим? Вы ведь тоже не ели…

Это был идеальный момент, чтобы уйти. Поблагодарить за совместную работу, вежливо попрощаться и свалить — потому что дома уже ждут к ужину.

Это был идеальный момент. Самый лучший.

— Я тоже жрать хочу, — за каким-то дьяволом заявил Збышек. — Может, в кафешку сходим? Возьмем фритков с беконом, лимонада…

Гурская посмотрела на него с удивлением, Нейман — с неожиданным смущением.

— Я сегодня деньги не захватил. Утром спешил, на столе забыл, — механическим голосом сообщил он, стремительно наливаясь краснотой.

— Да похрен, — легко махнул рукой Збышек. — Я угощаю. Эту великую победу просто необходимо отметить!

Глава 7 Лесь. Скромное обаяние антиквариата

За машиной пан Томкевич следил на совесть. Даже под крышей старенькая «виська» стояла, заботливо укрытая плотной непромокаемой тканью. Ни темных масляных пятен на полу — хроническая болезнь для любой «Вислы», ни хлопьев ржавчины на крыльях. Но… старость есть старость. Что для людей, что для машин.

Лесь любил старые вещи. Может, потому, что новые у него появлялись не так уж и часто… А может, и просто так. Была в старых вещах какая-то особенная тихая прелесть. Дешевые, незаметные, они словно ждали, чтобы кто-то обратил на них внимание. Посмотрел — и увидел, что на самом деле это вовсе не хлам.

Нужно всего лишь дать им шанс. И немного помочь.

Бережно повернув ключ, Лесь надавил педаль газа, вслушиваясь в тихий рокот оживающего мотора. Вроде ровно… Не сбоит, посторонних шумов нет. «Виська» поймала искру ровно в тот момент, в который должна поймать, завелась точно и аккуратно, как новенькая. Удовлетворенно кивнув, Лесь поглядел на стоявшего у стены Збышека. Тот страдальчески закатил глаза, но от комментариев воздержался. Снова кивнув, Лесь выжал сцепление, воткнул заднюю передачу и медленно, на цыпочках выкатился из гаража.

— Ну, чего стоишь? Запрыгивай. Тест-драйв будем делать.

— Может, сначала телефон эвакуатора узнаем? — Збышек, открыв пассажирскую дверь, посмотрел на кресло с таким подозрением, словно боялся, что под сиденьем скрывается крыса.

Если повезет — дохлая.

— Не ссы. Мы вдоль по улице прокатимся. Если сдохнет — сами дотолкаем.

— Какие вдохновляющие перспективы, — Збышек провел по сиденью пальцами, брезгливо осмотрел их и наконец-то уселся в машину. — Ну ладно. Давай рискнем.

Лесь снова врубил заднюю и тихонько покатился к распахнутым воротам, слегка покачивая рулем — просто чтобы посмотреть, как отреагирует «виська».

Лучше дома в старую яблоню впилиться, чем на дороге — в новенький «Кармен».

Когда мимо окон поплыли сколоченные из штакетника облезлые створки, Лесь выкрутил руль, заставляя машину развернуться. Внутри раздался отчетливый скрип, но «виська» послушно крутнула задом, выравниваясь параллельно тротуару.

— Вот! Молодец, старушка, — Лесь ободряюще похлопал по рулевому колесу. Моднючая лет десять назад плюшевая оплетка на боковушках затерлась до гладкости, зияя проплешинами, как шкура лишайной собаки.

— Молодец, говоришь? — скептически хмыкнул Збышек. — Мы же только за ворота выехали.

— Но ведь выехали же! — преувеличенно жизнерадостно улыбнулся Лесь.

Нытье Збышека начинало раздражать, но черт побери — если бы у Леся отобрали спортивный «Хорьх», он бы не просто ныл. Он бы башкой в стену бился.

Глубоко вздохнув, Лесь засунул раздражение куда поглубже и волевым усилием сосредоточился на машине. Включил первую передачу — рычаг переключился мягко, без щелчков и скрипов. «Висла», устало вздохнув, покатилась вперед, и Лесь осторожно поддал газку.

— Да ты лихач, — Збышек хмуро покосился на неспешно проползающий мимо телеграфный столб. — Может, водителем катафалка устроишься? Там, говорят, неплохо платят.

— Лучше уж тогда могилы копать, — поделился информацией Збышек. — Там и деньги нормальные, и обед бесплатный. Пару часов лопатой помахал, пожрал — и можно домой идти.

— Ты что, могилы копал? — выпучился на него Збышек, мгновенно забыв о своей невосполнимой утрате. — Серьезно⁈

— А почему нет? Сам же говоришь — платят неплохо.

— Нет, серьезно? Скажи, что ты шутишь.

— Какие тут шутки. Копал. Нечасто, правда — так-то в могильщики несовершеннолетних брать не хотят. Вдруг покалечатся или еще чего… — Лесь, разогнавшись уже до пятидесяти, включил четвертую передачу. — Но если людей не хватало, пан Януш меня звал. Пять злотых в день как с куста.

Судя по лицу Збышека, пять злотых его совершенно не впечатлили. В отличие от того факта, что Лесю доводилось копать могилы. Хотя казалось бы — ну что в этом особенного? Земля везде земля, а лопата — везде лопата. Сам Лесь намного более значимым полагал тот факт, что с четырнадцати лет подменял в мастерской отца, когда тот уходил в запой. Ну есть же разница между интеллектуальной деятельностью и тупым рытьем!

Для всех, кроме Збышека.

Улица закончилась, и Лесь, мигнув поворотником, свернул направо. Передняя подвеска печально хрустнула, рулевая колонка отозвалась болезненной дрожью, и Лесь вскинулся.

— О! Ты слышишь? Слышишь?

— Ага. Подвеска хрустит.

— И руль трясется, как сучка, — Лесь хлопнул ладонями по вытертому плюшу. — Кажется, рулевым хана.

— Предсказуемо. Думаю, дед их вообще не менял.

— Деду, если я правильно помню, за девяносто было. Ну какие, нафиг, замены? — Лесь, приметив на дороге солидных размеров выбоину, направил машину прямо на нее.

— Эй! Смотри, куда… Уй, е-е-е… — Збышек скривился, словно от зубной боли. Несчастная «виська», натужно ухнув, въехала в колдобину. — Ну, хоть тормоза проверили…

Лесь,