же скучно. И слишком категорично. Нравится тебе тарелка, не нравится — бери что дают. Никакой возможности выбора.

То ли дело сейчас… Поколебавшись, Яся выбрала для себя небольшую тарелочку, опоясанную по краю цветочной вязью. Лесь получил терракотовую плошку, расписанную зелеными листьями, а Збышек — дымчато-голубую, с ребристыми, словно у тыквы, боками.

— Мальчики! Пора обедать! — распахнув створки, позвала в окно Яся. Занавеска, подхваченная порывом сквозняка, затрепетала и взлетела, мягко плеснула в лицо. Яся поймала ее, стиснула в кулаке край и потянула вниз, призывая к порядку. — Ле-есь! Збы-ы-ышек! Обе-е-ед!

— Сейчас! — откликнулся из-за кустов Збышек. — Нам чуть-чуть осталось!

— Потом закончите! Немедленно все за стол! — сурово прокричала Яся и громко хлопнула створками, на корню обрывая возможный спор.

Машина была здесь вчера, есть сегодня и будет завтра. А каша сейчас остынет.

Глава 6 Збышек. Два года назад

— Богуцкий, подойди ко мне, — физик Урицкий, более известный под прозвищем Урина, махнул рукой, приглашая Збышека подойти к столу. Уже прозвенел звонок, и класс, радостно перекрикиваясь, бурным потоком вытекал в двери. Збышек проводил уходящих тоскливым взглядом. На мгновение возникло желание плюнуть и тоже свалить. Просто обогнуть гребаный стол и выйти в двери — а потом в залитый солнцем двор. В золото листвы, шум, смех и свободу.

Но Урицкий не поленится накляузничать директору, директор свяжется с отцом — и прости-прощай, поездка в Галлию. Лучше бы, конечно, куда-нибудь на курорт, на Ачинете в том году классно было… Океан, пляжи, пальмы. Девчонки в стрингах — и только в стрингах. В прошлом году на Ачинете лифчкие были не в моде. Но даже занудная Галлия, с ее бесконечными операми, музеями и прочей мутотенью, была несравнимо круче родимого Беложецка. А потому Збышек запихал учебник в сумку, застегнул молнию и медленно, нога за ногу, поплелся к столу.

— Я слушаю, пан учитель.

Збышек уперся задницей в парту, но не слишком на нее навалился. Достаточно, чтобы продемонстрировать независимость, но недостаточно, чтобы оскорбить.

— Ты слушаешь… — недовольно поджал губы Урицкий. — Вот, значит, как. Сейчас ты слушаешь. Но что мешает тебе слушать на уроке?

— Ничего, пан учитель, — немедленно изобразил глубочайшее раскаяние Збышек. — Ничего не мешает. Просто у нас прошлым уроком была физкультура, пан Стрыек начал подготовку к крайовым соревнованиям… Я очень устал. Сожалею, что невнимательно слушал.

— Ни о чем ты не сожалеешь, — проявил неприятную проницательность Урицкий. — А надо бы. Физика, Богуцкий — это реальность. Это мир, который нас окружает. Весь мир! Гроза за окном — физика, включенный телевизор — физика. Даже летящий, прости господи, мяч — тоже физика! Как же ты будешь жить, не зная основополагающих принципов существования вселенной?

«Отлично», — хотел ответить Збышек. Отлично он будет жить — так же, как живет его отец. Да он из физики только одно-единственное правило помнит, про то, что действие равно противодействию. Но употребляет его совершенно в другом смысле. И ничего! Не помер! И вселенная не развалилась. Когда на улице начиналась гроза, отец раскрывал зонт, когда в голову летел мяч — ловил его. А если ломался телевизор, вызывал мастера. Потому что именно для этого мастера и существуют! А также повара, шоферы, садовники и секретари. Чтобы серьезные люди могли заниматься серьезными делами, не размениваясь на ерунду.

— Мне совершенно не нравится твой подход к учебе, — продолжал гневно бубнить Урицкий. Маленький, кругленький, с плохо постриженными, клочковатыми волосами он походил на старого перекормленного шпица. Даже тявкал так же — злобно, азартно и бессмысленно. — Ты равнодушен, ты рассеян, ты все время думаешь о посторонних вещах.

Ну естественно, он думает о посторонних вещах! Крайовые соревнования на носу! И первый матч — с «Воржецкими гладиаторами». Да там самый низкорослый игрок ростом со Збышека, а самый высокий на голову выше! Акселераты хреновы. Дубовая роща, а не команда.

— Ты ведь способный мальчик, — Урицкий, кажется, вошел во вкус и затыкаться не собирался. — Ты многого можешь достичь!

Может. И достигнет. Без гребаной, мать ее, физики!

— Ты деградируешь, Богуцкий. Ты перестал общаться с другими учениками. Совершенно перестал! Теперь твоя компания — такие же спортсмены, а это, по моему профессиональному мнению, нисколько не способствует интересу к учебе. С каждым годом твоя успеваемость сползает все ниже. И сейчас! — Урицкий воздел толстый короткий палец. — Сейчас ты опустился ниже всяких пределов! В прошлом году я поставил тебе тройку… Помнишь, на каких условиях? Конечно, помнишь. Ведь это ты клялся, что наверстаешь упущенное. Никто тебя за язык не тянул. Никто! Ты сам дал обещание — так будь же любезен его сдержать!

— Но я стараюсь, пан учитель! — воскликнул Збышек с такой пылающей искренностью, что сам на мгновение в это поверил. — Я стараюсь! Просто сейчас так много всего навалилось… Начало года, соревнования, на литературе задали «Несломленных» прочитать — а вы видели этих «Несломленных»? Там целых три тома — а прочитать нужно за три недели!

— Ужасно. Я очень тебе сочувствую, — Урицкий посмотрел на Збышека без малейшего сочувствия. Даже, пожалуй, со злорадством. — Пани Строньска требует со своих учеников все, что должна требовать по программе… Пожалуй, я поступлю так же. За сегодняшний урок ты получаешь два…

— Но пан учитель! — захлебнулся возмущением Збышек. — Мы ведь только начали заниматься! Вторая учебная неделя!

— А ты уже бездельничаешь. Я задал тебе три вопроса — и не услышал ни одного ответа. Извини, дорогой, но это определенно двойка.

Урицкий открыл журнал и медленно, с наслаждением напротив фамилии «Богуцкий» вписал синего «лебедя». Збышек наблюдал за этим кошмаром широко распахнутыми глазами.

Отец узнает. Обязательно узнает. А потом… Господи, страшно представить, что будет потом.

— Да, двойка… — Урицкий, склонив голову набок, залюбовался творением рук своих. Чуть ли не облизал эту гребаную двойку. — Но ты можешь исправить оценку. Приложи усилия, продемонстрируй, что ты действительно встал на путь исправления — и я поставлю четверку. Может, даже пятерку. Сейчас начало года, ты легко перекроешь неуд.

Ага. Перекроешь его, как же. Теперь, чтобы на четверку выйти, придется пятерки стаями ловить. И как прикажете это делать⁈

— Не переживай, — словно прочитал его мысли Урицкий. — Шанс я тебе предоставлю. Для начала… сделаешь индивидуальный проект. По комплексной тематике. Вот, держи, — пошарив под столом, он вытащил оттуда старенький пыльный радиоприемник. — Починишь его.

— Я? — выпучил глаза Збышек, но тут же опомнился и закивал. — Да, починю. Конечно. Давайте, — и протянул руку.

Боже! Ну конечно же, он починит! Возьмет эту чертову рухлядь, отнесет в ближайшую мастерскую — и заберет через час в идеальном рабочем состоянии!