— Здесь пятьсот рублей. Сделаешь чисто — они твои. И я забуду про твои старые грехи.

Илья смотрел на деньги. Жадность и страх боролись в нем. Жадность, как всегда, победила.

— Хорошо, Гена. Я всё устрою. Кротов получит свой звездный час.

Я вышел из катрана в ночную Москву.

Партия была расписана. Фигуры расставлены по доске.

Через три дня, когда на поселок строителей возле правительственных дач обрушатся децибелы рок-н-ролла, я шагну в темноту чужого особняка. Я буду играть со смертью в прятки, обходя невидимые лучи и вскрывая сейф человека, который мог одним звонком стереть меня в порошок.

Я посмотрел на ночное небо. Где-то там, далеко, американские астронавты гуляли по Луне. А я, старый солдат в теле пацана, готовился изменить историю одной, отдельно взятой империи.

Глава 4

«Пятна от красного вина на белой скатерти нужно немедленно густо посыпать мелкой поваренной солью. Соль впитает пигмент, и после стирки от конфуза не останется и следа. С людьми сложнее: некоторые пятна на репутации не отмоешь ничем».

Маленькие хитрости

Апрель тысяча девятьсот семьдесят первого года вкатился в Москву с грацией подвыпившего матроса. Снег таял стремительно, с чавкающим звуком превращаясь в мутные ручьи, несущиеся вдоль тротуаров. В воздухе стоял тот самый острый, пьянящий запах сырого асфальта, набухающих тополиных почек и свежего ветра, от которого у нормальных людей начинает учащенно биться сердце.

Но столице было не до весенней романтики. Город жил в ритме единого, колоссального идеологического механизма. В Кремлевском дворце съездов гремел XXIV съезд КПСС. Из каждого утюга, из каждой уличной радиоточки и кухонного репродуктора неслись металлические, бодрые голоса дикторов, рапортующих о перевыполнении планов, о нерушимом блоке коммунистов и беспартийных, и о том, как товарищ Брежнев пять часов подряд читал свой эпохальный отчетный доклад.

Страна, как огромный океанский лайнер, плавно ложилась на курс, который позже историки назовут «эпохой Застоя». И где-то там, в правительственной ложе, сидел Александр Николаевич Шелепин, прекрасно понимая, что этот курс ведет прямо на рифы. А я, восемнадцатилетний пэтушник с душой старого спецназовца, был тем самым человеком, который пообещал Железному Шурику вырвать штурвал у слепых капитанов.

Моя локальная тактическая игра пока приносила свои плоды. Илья «Фокусник» сработал виртуозно. Его анонимный звонок капитану Кротову оказался снайперским выстрелом. Въедливый следователь ОБХСС со своими операми нагрянул на заброшенный склад ровно в тот момент, когда эмиссары южного криминального синдиката передавали пухлый портфель с сотней тысяч рублей чиновнику из горисполкома.

Взяли всех тепленькими. С поличным. Кротов теперь ходил гоголем, утопая в бумагах, допросах и славе. Южная мафия лишилась колоссальной суммы и своего главного связного в московском аппарате. А я получил передышку. Ищейка МВД сбилась с моего следа, переключившись на более крупную и вкусную дичь.

Но я слишком долго топтал берцами грязь локальных войн, чтобы верить в долгие перемирия. Если ты отрубил гидре одну голову, будь готов к тому, что она пришлет за тобой ещё пяток.

Вечером я зашел за Светочкой. Она ждала меня возле служебного входа Универмага, кутаясь в легкий весенний плащик. Увидев меня, она просияла так, что на душе сразу стало тепло и спокойно. Ради этой улыбки стоило рисковать жизнью и плести интриги на уровне КГБ.

Мы шли по бульвару, осторожно обходя глубокие лужи. Я держал ее под руку, вдыхая тонкий аромат тех самых французских духов, которые подарил ей еще в прошлом году. Ведь хранила, экономистка такая, по чуть-чуть пользовалась, только для меня.

— Геночка, — она прижалась к моему плечу. — А у нас сегодня Зоя Михайловна весь день валерьянку пила.

— Что так? Опять ревизия нагрянула? — я улыбнулся, хотя мой внутренний радар уже начал медленно вращаться, сканируя эфир на предмет угрозы.

— Да нет, не ревизия. Приходили какие-то люди. Двое мужчин. Одеты так богато, в кожаных пиджаках. Они не просили дефицит. Они спрашивали про тебя.

Я резко остановился. Улыбка сползла с моего лица.

— Что именно спрашивали, Светик?

— Спрашивали, кто такой Мордов, где живет, с кем общается. Зоя Михайловна, конечно, ничего им не сказала, выставила за дверь. Но они были такие… страшные, Гена. Подошли ко мне и сказали, что у них для тебя очень выгодное предложение. И что если ты умный мальчик, то сам их найдешь.

Холодок пробежал у меня между лопаток. Они вышли на Зою Михайловну и Свету. Южный синдикат не стал долго искать мои слабые места. Они сразу ударили по самому больному. Они пришли в Универмаг, чтобы показать мне: мы знаем, где твоя девушка. Мы знаем, где твой тыл. Ты не человек-паук, а чмо без маски…

Я сделал глубокий вдох, подавляя вспышку звериной ярости. Сейчас нельзя было пугать Свету.

— Не переживай, родная, — я мягко поцеловал ее в холодную щеку, заставляя свой голос звучать максимально расслабленно и беспечно. — Это, наверное, из райкома комсомола проверяющие. Я же теперь в комитете заседаю. Изучают моральный облик. Всё в порядке.

Я довел ее до самого подъезда. Убедился, что дверь в квартиру закрылась. А затем развернулся и быстрым, пружинистым шагом направился к ближайшему телефону-автомату. Две копейки со звоном упали в монетоприемник.

Через полчаса моя Гвардия была в сборе в нашей заброшенной котельной. Кабан, Михан и Шуруп стояли передо мной, чувствуя мое тяжелое, наэлектризованное состояние.

— Витя, — я посмотрел на Шурупа, который возился со своим новым изобретением — ультразвуковым свистком для собак, собранным из запчастей от радиоприемника. — Как успехи с прибором? Работает?

— Проверял на дворовых шавках, командир. Скулят и жмутся к земле так, что смотреть жалко. Частоту подобрал идеальную. Для человеческого уха тишина, а им по мозгам бьет как кувалдой. К даче в Жуковке мы готовы.

— Отлично. Отложи свисток. Кабан, Михан, — я перевел взгляд на здоровяков. — Начиная с этой секунды, переводим район на осадное положение. Света под круглосуточным негласным наблюдением. Куда бы ни пошла — всюду пусть за ней следует «тень». Чтобы ни одна падла к ней ближе чем на десять метров не подошла.

— Гендос, кто борзеет? — Кабан нахмурился, поигрывая в руке стальным прутом. — Давай адрес, мы им сейчас быстро профилактику устроим.

— Адреса пока нет. Но они сами меня найдут. Южные. Те самые, чью братву мы положили на плодоовощной базе, и чьи деньги Фокусник слил ментам. Они прислали переговорщиков.

В этот момент в железную дверь котельной тяжело