улучшается, отец, — произнес я пароль, глядя прямо перед собой. — Скоро посевная.

Дед покачал головой.

— Ожидаются сильные осадки на Ордынке.

Отзыв был верным.

Я собирался уже повернуть голову и незаметно передать ему сверток, как вдруг старик поскользнулся. Он как-то нелепо по-стариковски взмахнул руками, его авоська с кефиром полетела мне прямо в лицо, а сам он начал заваливаться всем своим весом падая на мое левое плечо.

Рефлексы сработали быстрее разума. Обычный пацан инстинктивно выставил бы руки вперед, чтобы поймать падающего деда, открывая живот и горло.

Но я не был пацаном. Я мгновенно понял, что это не потеря равновесия. Это тест. Проверка на вшивость.

Я сделал микроскопический, скользящий шаг в сторону, уходя с линии его падения, но при этом моя правая рука молниеносным движением легла ему под локоть, жестко фиксируя сустав, а левая намертво вцепилась в воротник его пальто. Я не дал ему упасть, но я остановил его так, что любой его следующий маневр привел бы к сломанной руке или пережатой сонной артерии.

Все это заняло долю секунды. Со стороны казалось, что заботливый комсомолец ловко подхватил оступившегося пенсионера.

Мы замерли.

Старик поднял на меня глаза. Старческая поволока из них мгновенно исчезла. На меня смотрели два куска серого, ледяного вольфрама. Это был взгляд хищника. Взгляд человека, который сам лично рвал глотки и сворачивал шеи в лесах под Ровно, выискивая бандеровские схроны или ликвидируя абверовских диверсантов. СМЕРШ. Волкодав.

Его мышцы под моим захватом были твердыми, как мореный дуб.

— А у тебя правильная реакция, Мордов, — голос старика неуловимо изменился. Хрипотца осталась, но из нее ушла старческая немощь. Появилась сталь. — Не суетишься. Центр тяжести держишь. И под локоть берешь грамотно, по-боевому. Это такому учат в ПТУ-31?

Я медленно разжал пальцы. Отступил на полшага.

— В библиотеке, Олег Иванович, — я спокойно посмотрел ему в глаза. Баринов по кличке «Глухой». Легенда разведки, вычищенная Андроповым, но оставшаяся верной Шелепину. — Много читаю про физику твердого тела. И про кинематику.

Баринов одернул пальто. Чуть приметно, одними уголками губ, усмехнулся.

— Библиотекарь, значит. Александр Николаевич сказал, что ты наглый, как танк. Не соврал. С Ордынки что-нибудь принес?

Я сунул руку в карман, вытащил неприметный сверток и одним текучим, незаметным для окружающих движением переложил его в карман бариновского пальто.

— Первый том собрания сочинений. Бухгалтерия Нестерова. Копии. Оригинал лежит там же, где и лежал. Ни одна пломба не повреждена, ни один волосок на ковёр не упал.

Баринов удовлетворенно кивнул.

— Чистая работа. Читатель это оценит. Книга ляжет на стол сегодня вечером. Но это только начало, товарищ. Это просто проверка связи.

«Глухой» достал из кармана пачку дешевых папирос «Беломорканал». Прикурил, пряча огонек в ладонях.

— Вы, молодежь, думаете, что всё просто. Украл бумажку, отдал — и революция. А система, Мордов, она живая. Она сопротивляется. И она защищает своих. Твой Нестеров — это пыль на ботинках. Нам нужны те, кто эти ботинки носит.

Он выпустил струю дыма, внимательно изучая толпу.

— Ты знаешь, кто такой Виктор Сергеевич Журавлёв?

Я внутренне подобрался. Фамилия была слишком известной. И слишком опасной.

— Заместитель министра внутренних дел. Человек Щёлокова.

— Именно, — Баринов жестко посмотрел на меня. — Правая рука Николая Анисимовича. Человек, который курирует экономические отделы МВД. Именно через Журавлёва южные криминальные синдикаты, хлопковая мафия и московские цеховики решают свои проблемы. Он — их крыша. И он же — кошелек той части номенклатуры, которая сейчас радостно аплодирует Брежневу в Кремле.

Баринов сделал шаг ближе. От него пахло дешевым табаком и хорошим мужским одеколоном.

— На даче Журавлёва, в Жуковке, в его личном, неофициальном сейфе, лежит красная папка. В ней есть интересные записи. Кто, кому, сколько и за что заносил. Там завязаны интересы генералов МВД. Если Александр Николаевич получит эту папку, он сможет не просто хлопнуть по столу на пленуме. Он сможет уничтожить половину коррупционной верхушки МВД и нанести прямой удар по окружению генсека.

Я присвистнул про себя. Дача замминистра МВД. Это не обшарпанный кабинет на Ордынке.

— Жуковка? — я прищурился. — Олег Иванович, вы в своем уме? Там трехметровые заборы. Там охрана спецвзвод милиции. Там сигнализация стоит такая, что мышь не проскочит. Вы предлагаете мне с пацанами взять штурмом крепость?

— Я предлагаю тебе доказать, что ты тот, за кого себя выдаешь, Мордов, — ледяным тоном ответил «Глухой». — Ты сам сказал Шелепину: «Я могу вскрыть любой кабинет». Вот и вскрывай. У тебя неделя.

Он сунул руку в авоську и достал оттуда свернутую трубкой газету «Известия». Протянул ее мне.

— Внутри — подробный план первого и второго этажа дачи. График смены караула. Расположение постов. Сигнализация там стоит системы «Алмаз». Фотоэлементы всякие. Заденешь — и через три минуты там будет рота ОМОНа. Думай, студент. Думай, как из этого выкрутиться.

Я взял газету. Бумага жгла пальцы. Это был билет в один конец. Либо мы срываем банк, либо нас закатывают в бетон.

— Сделаем, — коротко ответил я. — Но мне нужны гарантии. Если мы поднимем шум, меня и моих людей МВД начнет рвать на куски.

Баринов жестко усмехнулся.

— Если вы поднимете шум, Мордов, вас убьют на месте. И я лично первый скажу, что знать вас не знаю. Мы играем по-взрослому. Никаких подстраховок.

Он бросил окурок под ноги и растер его подошвой.

— И еще одно, Гена. Ты думаешь, ты самый умный, играя на два фронта? Думаешь, твой куратор из КГБ, майор Смирнов, идиот?

Я внутренне заледенел, но лицо сохраняло абсолютное спокойствие:

— Смирнов знает ровно то, что ему нужно знать для поддержания порядка на моем районе.

— Смирнов — пешка в руках генерала Рюмина, — отрезал Баринов. — А Рюмин — человек Андропова. Андропову не нужен Шелепин у власти. Они конкуренты. Контора сейчас использует тебя, чтобы зачистить цеховиков вроде Штерна. Но как только они поймут, что ты собираешь материал для «Железного Шурика»… тебя уберут. Причем чужими руками. Имей это ввиду, студент.

Старый чекист тяжело вздохнул, и на секунду сквозь маску жесткого волкодава проступила усталость.

— Но есть проблема посерьезнее Смирнова. За тобой начали охоту.

Я нахмурился.

— Кто? Южные?

— Хуже. МВД. Щёлоковские псы, — Баринов посмотрел на меня с профессиональным сочувствием. — Капитан ОБХСС Кротов. Слышал про такого?

— Слышал. Въедливый мужик.

— Он не просто въедливый. Он бульдозер. У