саму себя. И, возможно, от Мешнера не останется ничего. Активность, которую она наблюдает, несмотря на то, что она имеет форму смысла, может быть просто бурей дефектных синапсов, естественных и искусственных. Возможно, это просто крик.

Но она — Аврана Керн, и часть её, которая осталась нетронутой и находится в центре её существа, — это её уверенность в своей способности справиться с любой ситуацией. Те предохранительные механизмы и контролёры, которые должны были бы сдерживать эту веру в себя, сейчас отключены, и поэтому она делает то, что Аврана Керн сделала бы в таких обстоятельствах. Она берёт на себя командование. Она идёт вперёд.

7.

— Возможно, они хотят использовать вас в качестве живого носителя, — мрачно предполагает Порция. Хелена вздрагивает, но в то же время это не кажется правильным, и она пришла к совершенно ненаучному выводу, что интуитивные ощущения относительно осьминогов и их намерений — это хороший ориентир. Ведь большая часть их коммуникации — это, по сути, интуитивные ощущения, дополненные редкими данными, поступающими по второстепенному каналу, как будто увлечённый художник болтает о новом проекте, а в другом ухе ему сухо сообщают, сколько это будет стоить.

Её интуиция подсказывает ей, что осьминоговая фракция, с которой она общается, — в лице того из её членов, который в данный момент наиболее заинтересован в этой идее, — стремится к чему-то другому. Целый раздел их разговора, казалось бы, не имеет никакого отношения ни к чему другому, но они чрезвычайно взволнованы этим. Хелена видит сталкивающиеся друг с другом, радужные оттенки, которых она раньше ни у одного из них не замечала. А затем поступают данные — сложные цепочки чисел, уравнения в форматах, которые даже её головной компьютер и доска вместе взятые не могут отобразить должным образом.

— Похоже на… Порция поворачивает доску своими щупальцами, и цифры отражаются в её огромных глазах. —Числа, — заканчивает она, раздражённая собственными ограничениями, своей неспособностью контролировать ситуацию. Глубокая физика.

Что бы это ни было, местные жители — эти местные жители — очень заинтересованы в этом, и Хелена решает, что это и есть суть того, к чему они стремятся, а всё остальное — это просто совпадение или усложнение.

Она и Порция уже договорились поехать. Единственное, что задерживает отъезд, — это болтливость местных жителей, их настойчивость в подробном объяснении вещей, которые их гости не способны понять эмоционально, лингвистически или просто интеллектуально. Только энтузиазм пробивается наружу, и это странным образом близко, почти трогательно. Хелена была такой же, когда работала над своим проектом перевода Порции, пытаясь уместить концепцию в тысячу слов в краткое изложение для своих научных руководителей.

Она решает, что им не всё равно. Что бы они ни делали, они искренне переживают за это в данный момент, а в следующий момент им может быть совершенно всё равно, или они могут заботиться о чём-то другом, но нити того, что для них важно, продолжают существовать и возвращаться к ним. Все эти фракционные изменения, но она чувствует, что индивидуальные приоритеты просто приливают и отливают, как приливы, а не уносятся.

Вскоре после этого, и почти ничего не поняв, они оказываются на борту корабля.

Сам корабль меньше и имеет более сложную форму, чем огромные сферы, которые, очевидно, предпочитает использовать космический флот осьминогов. Этот корабль состоит из четырёх сфер, расположенных от большой к маленькой в сужающейся цепочке, каждая из которых оснащена отдельным набором, что, по мнению Хелены, скорее всего, являются двигателями, а не оружием. И зачем это? Разделяется ли он, каждая сфера — это отдельная спасательная капсула? Она надеется, что ей не придётся это выяснять. Последняя, предпоследняя сфера, очевидно, была предметом недавних осьминожьих инженерных разработок, поскольку она заполнена воздухом.

Она размышляла о логистике. Осьминоги — это водные существа, находящиеся в водной среде, защищённые от любых воздействий ускорения, но Хелена достаточно хорошо разбирается в физике, чтобы беспокоиться о воздушных полостях в своём теле и о том, что именно произойдёт, если плотная среда вокруг неё подвергнется внезапному изменению давления, а она будет висеть в ней без защиты. Решение, по словам её хозяев, — это небольшой шар, облицованный каким-то прозрачным гелем, предположительно, для смягчения воздействия ускорения, хотя Хелена решила, что всегда будет носить свой костюм и шлем, чтобы не застрять и не оказаться задушенной в стенах. Больше ничего нет, нет той суеты, которую, очевидно, любят местные жители, их перекладин и поручней, за которые можно держаться. Вся эта конструкция выглядит гораздо больше как тюремная камера, чем что-либо ещё, где она жила до этого.

Изнутри она всё ещё может смутно видеть во всех направлениях. На борту передней части корабля небольшое количество осьминогов либо выполняют важные предполётные проверки, либо просто нападают на панели управления в приступах гнева. Большая часть её обзора заблокирована внутренней архитектурой, которая заполняет центр многих сфер, создавая крошечные планетоиды из каменистого морского дна, по которым экипаж может ползать или прятаться. Технология сильно отличается от того, что могли бы спроектировать человеческие руки; она почти ничего из неё не понимает.

За стенами корабля, в более просторном ангаре, она видит больше местных жителей, и её программное обеспечение для перевода начинает сообщать ей, что не всё в порядке. Она попала в ловушку, полагая, что имеет дело с единой цивилизацией, иерархически организованной и способной рассматриваться как единое целое. Является ли это когда-либо возможным — вопрос для историков и социологов, но в этой звёздной системе это активно исключено природой обитателей. Цефалоподы, собирающиеся снаружи, выглядят всё более и более сердитыми, и движения экипажа, безусловно, становятся более суетливыми, их настроение явно омрачено беспокойством. Хелене приходит в голову мысль, что она и Порция, возможно, не были освобождены из тюрьмы, а были похищены, и что вся эта миссия может идти вразрез с желаниями коллективного духа, если вообще у этой культуры он есть.

Как раз в тот момент, когда она думает, что там может собираться настоящая разъярённая толпа, всё, что находится за её изогнутой стеной, исчезает, внезапная сила вдавливает её локоть в гель. К тому времени, как она приходит в себя и помогает Порции, они оказываются вне массивного, похожего на планету, корпуса орбитальной станции, которая удерживала их, и их выбрасывает на огромную, бурлящую поверхность водного мира, и они ускоряются настолько быстро, что остаются приклеенными к задней части своего отсека.

Искажённое лицо