ключ между кронштейном и поверхностью корабля. Много усилий не потребовалось.

Когда кронштейн оторвался, вся кормовая часть корабля внезапно закувыркалась прочь, открывая огромный вид на Землю, куда и покатился Тай, когда воздушный поток сбросил его с аэродинамической обшивки «Джеймса Кэрда».

Его рвануло и остановило страховочным тросом, а ключ выпал из рук. Он раскачивался из стороны в сторону над пропастью в пару тысяч километров до водоворота океана и облаков внизу. Если бы атмосфера не была такой разреженной, он был бы уже мёртв.

— Вот и всё, Джей Ти!

Он обернулся и увидел Чиндаркар, упершуюся в задний люк. Тай схватился за трос и начал карабкаться.

Она стала тянуть трос и быстро втащила его внутрь. Когда он забрался внутрь и проплыл мимо неё, она загерметизировала люк за ними.

Корабль аэрозахвата снова начал вибрировать.

Джин крикнул: — Пристегнитесь! Сейчас будет жёстко!

Тай и Чиндаркар пристегнулись к своим креслам, когда корабль начало трясти и швырять.

Тай снова посмотрел на виртуальное лобовое стекло и замер, увидев открывшуюся картину.

Джин крикнул: — Мы входим!

На высоте всего тысяча километров Земля заполняла половину экрана. Огни городов выглядели красиво, но сюрреалистично, пока «Джеймс Кэрд» нёсся над поверхностью.

Пятнадцать секунд спустя, когда они стремительно пронеслись вниз через высоту четыреста пятьдесят километров, Тай вспомнил, что это орбита Отеля НОО. Весь корабль теперь содрогался. Передний экран начал приобретать красноватое свечение, и нарастал звук, похожий на товарный поезд.

Тай сжал кулаки, когда их всех вдавило в спинки кресел.

— Вот оно!

Весь экран засветился оранжевым, когда они промчались над Антарктидой. Перегрузки начали нарастать. Тай думал, что он готов, но они быстро перешли от двух g к трём и стремительно приближались к четырём.

Тай хотел закричать, но не мог даже вздохнуть.

Свечение на экране сменилось с оранжевого на голубое, когда они приближались к южному побережью Африки. Впереди мерцали огни Йоханнесбурга.

Кабина нагревалась. Из вентиляционных отверстий просачивался дым, и всё дрожало и гудело.

Тай проверил скорость. Они всё ещё летели со скоростью двадцать пять километров в секунду. Меньше чем за минуту они пронеслись над Сахарой. Впереди во тьме надвигался берег Средиземного моря — внизу мерцали огни десятков городов.

Корабль теперь швыряло так, что любой обычный космический аппарат давно бы разорвало на части. Тело Тая напрягалось против ремней кресла.

Семь g.

Изучая показания приборов, Джин погружал корабль ещё глубже в атмосферу — пока его нос не раскалился добела.

Поздно вечером Лукас Роша стоял у барной стойки в одном из многочисленных уличных кафе на площади Гийома — широкой мощёной площади в самом сердце исторического центра Люксембурга. Он расстегнул пиджак от Эрменеджильдо Зенья и достал свой зашифрованный телефон, чтобы проверить сообщения, пока гул окружающих разговоров успокаивал его.

Он ждал вестей к этому времени. Хоть чего-нибудь. Чего угодно.

Внезапно люди вокруг закричали и стали указывать в небо. Роша посмотрел вверх и увидел яркий свет, мчащийся к ним по ночному небу. Сотни людей на площади ахали и показывали вверх. Роша вышел на открытое место и смотрел, как объект мчится к ним, разгораясь всё ярче, пока наконец ему не пришлось прикрыть глаза от раскалённого добела сияния.

Затем ночь превратилась в день над городом — всё небо стало голубым с белыми облаками, когда искусственное солнце пронеслось дугой над людьми и улицами внизу, оставляя за собой звуковые удары, от которых дрожали стёкла и срабатывали автомобильные сигнализации.

Именно тогда Роша понял, и он поднял руки и закричал: «Да!»

Только он знал, что это было — кто это был. Он улыбнулся и выбежал на площадь, крича и следя за дугой ослепительного света, пересекающего небосвод.

Он повернулся к толпе, смеясь и крича от радости: «Да! Мы сделали это! Мы сделали это!»

«Джеймс Кэрд» содрогался и трясся ещё целых две минуты, а температура в кабине всё это время продолжала расти. Кабина наполнилась дымом. Тай не был уверен, терял ли он сознание. Он не мог ничего разглядеть, кроме сообщений тревоги, бегущих по его кристаллическому дисплею. Компьютеры выходили из строя. Насосы отказывали. Температура стремительно росла. Было так жарко, что казалось, будто он сидит на крышке коптильни.

Как раз когда температура в кабине достигла 110 градусов Цельсия, вибрации замедлились — а затем внезапно прекратились. Корабль снова направлялся в открытый космос — раскалённый докрасна, как тлеющий уголь.

Тай закричал: «Цзинь! Мы сделали это?» Его кристалл внезапно погас — компьютерные системы корабля отказали. А потом отключилось питание.

Корабль начал медленно вращаться. Тай нащупал в ослепляющем дыму что-то рядом с креслом и вскоре нашёл руку в перчатке — которая сжала его руку. Затем она ощупала его грудь, что-то ища.

Внезапно Тай услышал голос Чиндаркар в наушнике.

«…варийное радио. Ты что, ничего не помнишь из подготовки?»

Тай обнял её. «Ты в порядке?»

«Да. Цзинь? Ты в порядке?»

Голос Цзиня звучал измождённо. «Я нас убил?»

Тай рассмеялся и огляделся. «Нет, но если это не обеспечило захват Землёй, тогда я не знаю, что могло бы».

Внезапно дым начал рассеиваться, и включился свет.

Чиндаркар сказала: «Аварийное питание. Продуваю дым и восстанавливаю давление».

Кристалл Тая мигнул и ожил. Половину экрана занимали коды аварийных сигналов корабля. Теперь, когда дым рассеялся, он снова мог видеть своих товарищей по экипажу. Они с Чиндаркар отстегнулись и подплыли к Цзиню.

«Мы вышли на захват?»

Цзинь вывел голографическую проекцию их расчётной траектории. Она показывала светящуюся красную линию, огибающую Землю дугой. Было очевидно, что аэроторможение радикально изменило их траекторию, искривив её.

Но красная линия продолжала загибаться вокруг Земли по мере обновления их положения от момента к моменту. Все трое наблюдали, как красная линия изгибается, изгибается.

«Давай, детка! Давай!»

Почти замкнув петлю, красная линия вместо этого обогнула Землю и устремилась обратно в открытый космос.

Цзинь выругался себе под нос и начал лихорадочно тыкать в виртуальный интерфейс. «У нас очень мало газа».

Снаружи хлопнули двигатели ориентации, и корабль дёрнулся. Все они поплыли к стенке корпуса.

Тай оттолкнулся. «Горячо! Горячо!»

Все развернулись, упёршись ботинками в корпус, и заворожённо наблюдали, как голографический дисплей показывал, что красная линия снова загибается, пока Цзинь работал передними двигателями — замедляя их совсем чуть-чуть.

«Давай… давай, детка!»

Красная линия продолжала изгибаться вокруг планеты — пока наконец не замкнулась в эксцентрический эллипс, апогей которого находился на полпути к Луне. На дисплее появилось слово «Аэрозахват».

«Да!»

В невесомости они обменялись «дай пять» и