отступления, на всякий случай, как говорится, договор договором, а «сам не плошай».

Когда мы зашли в каморку, всё расстелили, чуть позже нам принесли еду, мы закрыли дверь, и сели. Маша посмотрела на меня и спрашивает:

— Ты кто? Откуда ты столько знаешь?

Глава 13

Ну, я не собиралась признаваться пока Маше, что с ней не её подружка четырнадцати лет, а пятидесятилетняя тётка, поэтому я ей сказала так:

— Маш, я, похоже, в ту ночь шагнула за грань. И в моём сознании появились знания, которых раньше не было. То есть часть моих воспоминаний исчезла, зато часть получила новых. Бывает же такое?

Маша закивала:

— Я не знаю, Даша, но твои новые знания нам очень помогают, я бы совсем не знала, что с этим делать. А ты мне, как старшая сестра стала.

А я подумала, что и сама толком не знаю, как теперь выбираться из всей этой ситуации.

Но вслух сказала уверенно, чтобы Маша не переживала, а то мне ещё здесь дрожащего ребенка не хватало:

— А теперь, Маша, у нас, будем надеяться, есть пара дней, пока тётя Люся нам всё не добудет. Потом они отправят нас за деньгами, чтобы рассчитаться, и вот это сложный момент нашего плана. Они не должны узнать, что деньги у нас с собой, иначе мы отсюда живыми не выйдем.

Маша открыла рот и закрыла его рукой.

— Как страшно...

— Да, Маш. Я не буду тебе говорить, что я тебя предупреждала. Но если у нас всё получится, то мы с тобой никогда больше не будем голодать и бояться, — и я обняла её.

— Даша, я не жалею, что побежала с тобой, — сказала Маша. — Я рядом с тобой чувствую себя счастливой, даже в таких страшных обстоятельствах.

— Не боись, Маша, — чуть было не ляпнула я про Дубровского, — всё будет хорошо.

А ночью в дверь к нам кто-то ломился. Но мы с Машей легли спать, предварительно построив целую баррикаду, не только закрыли дверь на ключ, но и задвинули её тяжёлым комодом.

На следующий день вечером тётя Люся пришла и сообщила, что всё готово: одежда, парики и документы, и сопровождающий.

— Могу я познакомиться с сопровождающим? — сказала я.

— Здесь нет, — сказала тётя Люся. — Он никогда здесь не был. Это нанятый человек, скорее всего женщина, таких нанимают для сопровождения одиноких пожилых и детей. Она даже знать не будет, кто такие вы. Мы передадим ей документы, и она вас повезёт, думая, что выполняет заказ ваших родителей.

Звучало неплохо.

Тётя Люся показала нам документы, мы в них значились как сёстры Ивашкины купеческого сословия, путешествующие к тётке. Адресом был указан город Мышкин, я вспомнила, что по схеме железной дороги, это было за Угличем, и кивнула.

— Пора бы рассчитаться, — сказала тётя Люся.

И я сказала:

— Хорошо. Сейчас, на ночь глядя, я никуда не пойду. Утром схожу.

— Выделю тебе сопровождение, вторая из вас останется здесь, — холодно, не подразумевая возможности торга сказала тётя Люся.

Ну что же, что-то вроде этого я и предполагала, поэтому ответила соответствующе.

— А я одна и не собиралась. Конечно, мне нужен сопровождающий, — сказала я, понимая, что меня не охранять будут, а отслеживать. — Но внутрь дома я пойду одна, — добавила я.

И вот это был самый тонкий момент нашего плана. Я коррумпировала Гриньку, и он должен был договориться с одной старушкой, которая жила на Речной набережной, что я к ней приду и она откроет мне дверь, впустит, и через некоторое время я выйду сама.

Старушка, если её спросят, должна была сказать, что у неё на сутки снимал комнату мужчина. Именно поэтому план содержал следующее, вечером мы посылаем туда записку, а утром я иду с деньгами.

Я очень надеялась на то, что пошлют именно Гриньку. Но тётя Люся, как оказалось, была опытным держателем «малины», она отправила совсем другого мальчика. Оставалось надеяться на старушку, которая жила в этом доме.

Вечером мы сидели и ждали, как всё пройдёт. Но, поскольку уже наступила ночь, а никто не приходил и не собирался нас убивать, я посчитала, что всё прошло хорошо.

И на следующее утро, в сопровождении двух высоких парней лет двадцати, я пошла к набережной. Мы были довольно прилично одеты и создавали впечатление, что брат пошёл гулять с другом, а ему в нагрузку сказали взять сестру.

Машу со мной не пустили, она осталась в «заложниках» у тёти Люси. Я дошла до дома старушки и постучалась, попросив этих лбов подождать на другой стороне набережной.

— Не надо, чтобы вас видели, иначе денег могут и не отдать.

Старушка открыла дверь, увидела меня и вдруг охнула:

— Да что же с вами случилось, девоньки? С кем же это вы связались?

И я ей рассказала, что так и так — остались на улице, одни, попали вот в такую ситуацию, теперь пытаемся выбраться.

— Эх, знали бы вы меня раньше, пришли бы, уж я бы вас оставила ночевать. А теперь как же…

— Не знаю, — сказала я, — сейчас выйду отсюда, пойдём с ними договариваться.

Выйдя от старушки, я кивнула стоящим на другой стороне улицы сопровождающим, и сама пошла в сторону дома, где оставила Машу.

Как ни странно, тётя Люся не обманула. Деньги, конечно, забрала, но и отдала нам всё, что мы просили.

— Вечерним поездом поедете, — сказала она. — Вот билеты. Вечером не так на вокзалах смотрят.

Мы с Машей надели парики. Маша морщилась и говорила:

— Фу, это чьи-то волосы!

Но, превратившись в двух рыжеволосых девочек, мы стали похожи как сёстры. Я подумала, что кто-то очень продумано подобрал нам маскировку, такое яркое пятно наверняка быстро запомнится, и если людей будут опрашивать, они будут говорить, что видели «да, девочек рыженьких».

Одежда была получше той, в которой мы прибыли. Пока переодевались, я вшила оставшиеся монеты в новые курточки, которые заменили нам пальто. Свою одежду, конечно, оставили тёте Люсе, и после нас отвезли к вокзалу.

Там стоял немолодой человек, который сопровождал пожилую даму. Оказалось, что эта дама и есть та сопровождающая, которая должна доставить девочек из семьи Ивашкиных к тётке в Мышкин.

Билеты были куплены во второй класс. Мы сели, дожидаясь, когда поезд тронется. И вдруг мой взгляд упал на окно, и мне даже захотелось протереть глаза, потому что на платформе стоял тот самый ледовей, который определял у меня магию в приюте, и лихорадочно осматривал окна поезда.

Глава 14

Я