мрачный район. Здесь были частные дома, но стояли они как-то кучно, некоторые почти что вросли в землю, значит, были такие старые, и свет почти нигде не горел.

— А что это за район? — спросила я.

— А, ну вы же не местные, — сказал мальчик. — Это Щемиловка, воровское место. — И мальчишка сплюнул, видимо, стараясь выглядеть очень важным.

— Как тебя зовут, мальчик? — спросила Маша.

— Егором, но так-то все Грюней кличут.

— Какой же ты Грюня, ты настоящий Егор, — сказала Мария, и мальчик покраснел.

— А куда вы сейчас-то? На вокзал вам нельзя, вас там сразу схватят. Пошли к нам, у нас жрачка есть, а тётя Люся вас на работу определит.

Что-то мне не понравилось это «тётя Люся», но деваться нам и впрямь было некуда. Не оставаться же ночью на улице. Да и было довольно холодно, и я думала, что ещё пара часов, и по этой Щемиловке уже опасно будет ходить.

Делать было нечего. Хотя деньги-то у нас были, но вот кто бы согласился нас поселить в какой-нибудь приличной гостинице вдвоём с Машей, без сопровождающего взрослого? Да и документы наши остались в сумке Ольги Васильевны.

Поэтому единственным выходом для нас было идти вместе с беспризорным мальчишкой.

Шли мы недолго. Видимо, дома, где обитали вот такие вот брошенные дети, которых эксплуатировали те, кто это умел делать, как раз и находились в неблагополучных районах.

А я ещё подумала, что название такое «Щемиловка» скорее всего, от какого-нибудь слова, что тебя тут могут прищемить или защемить.

Грюня по-особому постучал, и нас пустили.

— Идите за мной и ничего не бойтесь, — сказал Грюня.

И если бы Грюне было не десять лет, я бы, наверное, так и сделала. Но, похоже, в нашей компании самой старшей всё-таки была я.

Но как же мне не хватало знаний об этой реальности!

Мы прошли по коридору. Грюня постучал в дверь комнаты, возле которой мы остановились.

— Тётя Люся!

— Гриня, ты что ли? Заходи, — раздался слегка хриплый женский голос.

Грюня открыл дверь. Комната, в которую мы попали, была образцом мещанского быта: разных цветов салфеточки, вазончики, фарфоровые статуэтки, всё это без какого-либо стиля, вперемешку стояло на разных поверхностях. Комната была большая, поэтому здесь уместились и диван, и довольно-таки большая кровать, и бюро, за которым как раз сидела, видимо, тётя Люся и что-то записывала.

— Теть Люсь, тут вот девчонкам помогли, от жандармов убежать, — сказал Грюня, — а им ночевать негде. Я вот к вам привёл.

Женщина обернулась, посмотрела на нас и расплылась в доброй улыбке. Но глаза у неё не улыбались, и это меня, конечно, напрягло. В глазах она уже считала, сколько прибыли мы сможем принести, и я боялась, что нам её идеи не понравятся.

— Ой, какие вы худенькие, какие вы маленькие! Что ж такое-то с вами случилось? — неожиданно заохала тётя Люся.

«Ах, актриса, — подумала я, — как играет. Но немного переигрывает».

— Ну, рассказывайте, девоньки. Что? Может быть, вам чаю?

А я подумала: «Выпьешь чашку, а платить будешь за две».

— Нет, пока не надо, спасибо. — сказала я, давайте мы вам расскажем и сразу договоримся, что мы будем делать, а что нет.

Взгляд тёти Люси изменился. Она по-другому на меня посмотрела и вдруг спросила совсем уже другим тоном, не доброй тётушки, а сухим и довольно холодным:

— Откуда знаешь про договор?

Я, конечно, ни про какой договор не знала, ляпнула то, что первое в голову пришло, и ответила словами классика:

— Оттуда.

Что любопытно, больше она вопросов не задавала.

— Так что с вами произошло? — спросила она.

— Ехали к родственникам, скажем так, скрываясь от нехороших людей. За нами отправили погоню, и мы очень глупо засветились на железнодорожном вокзале. Нашу сопровождающую задержали, и нам пришлось убежать. Вот, ваши мальчики помогли.

— Что делать думаешь теперь? — тётя Люся обращалась только ко мне.

— Нам нужен сопровождающий, — сказала я. — Готова оплатить. Без взрослого вряд ли нас пустят в поезд. Ну и внешность немножко поменять, документы справить, и одежду сменить.

С каждым сказанным словом у тёти Люси округлялись глаза. Она наклонилась ко мне, видимо, попытавшись надавить, и тихо сказала:

— Это всё дорого будет стоить.

— Деньги мы найдём, — ответила я.

Она посмотрела на нас:

— У вас с собой?

Я усмехнулась:

— Кто же с собой возит такие суммы? Но мы можем их получить. Здесь, в городе, у нас живёт знакомый, который при названии кодового слова выдаст нам требуемую сумму.

— А что мне мешает сейчас взять и вытрясти из тебя это кодовое слово? — приподняв бровь и недобро усмехнувшись сказала тётя Люся.

— Может быть, то, что он знает меня в лицо? — спокойно ответила я.

Лицо тёти Люси скривилось, вдруг став злым.

— Ну ладно, — она быстро взяла себя руки и снова улыбнулась, — стоить это будет пять золотых и один мне сверху за хлопоты.

Расценок-то я тоже не знала, но решила «пальцем в небо», а то не поторгуешься, и ещё больше обманут.

— Нам делали в два раза дешевле.

— Так здесь Владимир, — возразила тётя Люся.

— Так и не Москва же, — сказала я. — Пять золотых вместе с твоей комиссией, также твоя кормёжка и ночлег в отдельной комнате. И нас никто не заставляет ничего делать.

— Договор? — спросила я и протянула руку, рассчитывая на магический эффект, который был при разговоре с Милкой. Потому что наличие у меня магии наверняка заставит тётю Люсю дважды подумать, прежде чем сделать нам какую-то гадость.

— Договор, — сказала тётя Люся после секундной паузы, и, хлопнула меня по руке, а потом сразу же отдёрнула.

Я посмотрела на неё и улыбнулась, внутренне радуясь, что магия не подвела, когда надо проявилась, и демонстративно сложив руку в кулак, сказала:

— Договор заключён, тётя Люся.

Нам с Машей выделили небольшую комнатку в том же коридоре, где жила тётя Люся, женщина выдала нам ключ.

— Закройтесь, не могу я ходить всю ночь вас караулить, — сказала тётя Люся.

Я посмотрела на железную кровать.

— Тётя Люся, нам бы кровать чем-нибудь чистым застелить.

Вскоре нам принесли матрасик, подушки, бельё, в общем, в результате разместились мы с относительным комфортом. А учитывая, что особо выходить нам никуда нельзя было, потому что нас могли задержать, я договорилась, что и еду нам будут приносить, я настояла, чтобы это был Грюня.

Он мне показался вменяемым мальчишкой, ещё не испорченным всей этой воровской жизнью.

К сожалению, в комнатушке было совсем маленькое окно, через него даже мы с Машей не пролезли бы, надо было искать какие-то другие пути