Внезапно я поняла, что голос Карда я не слышу, а вижу. Яркие разноцветные волны, рождающиеся в районе головы и расходящиеся по комнате, отражаясь и переотражаясь от стен. А вот запахи стали звучать — к примеру, остаток гномского варева на дне кружки выплетал тихую мелодию, такую спокойную, расслабляющую, усыпляющую…

— Сэр… что-то не то… со мной…

Попытка встать с кушетки не удалась, ноги словно превратились в камень. А Карл вдруг оказался рядом, вынимая кружку из онемевших пальцев. Невозможно, я ведь не слышала, как он вставал, как подходил…

— Грибная вытяжка, Фейри, — прозвучал откуда-то издалека его голос. — И нейромедиаторы.

— Но, сэр… мне надо… я должна…

— Вам надо выспаться. Устраивайтесь поудобнее на подушке, сейчас принесу плед.

— Но… почему…

— Как ваш командир, — теперь голос полковника сверкал прямо над мой головой, ярко-зелеными волнами разбегаясь по кабинету, — я считаю своим долгом проследить, чтобы вы все-таки выполняли предписания лечащего врача. И, поскольку вы так и не притронулись к фиалу с лекарством, мы с целителем Гиланом придумали другой вариант.

— Это… — глаза уже совсем закрывались, а язык стал неожиданно большим и тяжелым, с трудом ворочаясь во рту, — очень коварно с вашей стороны, сэр.

— Так и было задумано, — согласился полковник. — А теперь спать, инспектор Грин! Это — приказ!

Глава 5

В которой Фейри Грин изучает живопись

Предместье Уизровия хотя и считалось частью Клавдиума уже почти два десятилетия, фактически оставалось большой деревней. Новый фабричный район вырос западнее, вдоль берега Эффры — дымящемуся и грохочущему чудищу требовалась вода и руда с углем, доставляемая баржами по той же воде. Текущий через деревню ручеек, именуемый рекой исключительно по доброе душевной, на подходящую транспортную артерию совершенно не походил. Сплавляться по его изрядно заросшему руслу могли лишь опавшие листья, сломанные ветки уже рисковали сесть на мель.

Перейдя мост, я впала в задумчивость. Согласно добытой Тайлером карте, от площади, где меня высадил катер до нужного дома, требовалось все-то пройти полмили по прямой. Чего карта не показывала, так это развилки. Сразу после моста дорога разделялась и куда идти дальше, оставалось лишь гадать. Обе улицы выглядели похоже, как сестры-близняшки: одинаковые ряды домиков из дикого камня, на крышах видны разросшиеся зеленые островки мха, ставни окрашены белым или красным. Никаких указателей, табличек на домах или хотя бы местных жителей, пригодных для задавания вопроса, поблизости не наблюдалось. Поколебавшись, я свернула направо, в сторону вытянувшейся на заборе трёхцветной кошки, сочтя её наличие добрым знаком, чем заслужила одобрительный зевок в свой адрес.

Кошка не обманула, уже на пятом от перекрестка доме все же нашлась табличка с номером. Еще через строение я могла убедиться, что двигаюсь в правильном направлении. Табличка с номером и названием улицы нашлась и на цели моего путешествия, причем довольно новая и легко читаемая. А возле двери — колокольчик и табличка «не стучать ногами!». Колокольчик уже успел покрыться патиной, но звякнул на удивление громко.

— Кто там?

— Мисс де Бриенн?

Прежде чем я запоздало подумала, что «мадмуазель» будет более уместно, дверь открылась. Правда, белокурая и пухленькая девушка за ней мало походила на описание моей потенциальной телохранительницы, как данное Догерти, так и найденное в картотеке Ночной Гвардии.

— Я — Элизабет, — правильно истолковала мое замешательство блондинка, — Клэр ушла на рынок, скоро вернется. Можете её подождать, мисс…

— Фейри Грин. Спасибо-за-любезное-приглашение-с-удовольствием-им-воспользуюсь! — отбарабанила я. Катер вернется за мной лишь через два часа, я сама назначила этот срок, разглядев при подлёте интересный лесок поблизости. Но сейчас посмурневшее небо и редкие пока еще капли дождя намекали, что провести время лучше всего под крышей.

— П-проходите…

Наклонив голову, чтобы точно не задеть макушкой притолку, я прошмыгнула внутрь и принялась оглядываться вокруг. Света сквозь узкие окна проникало внутрь не так уж и много, но рассмотреть основные детали хватало, а подсчет клопов и тараканов сегодня в мои планы не входил.

Обычно в таких деревенских домиках кухня все же находится отдельно, в следующей комнате, а кровати — в спальне на втором этаже, над камином. Здесь же все утрамбовали в одну, причем не такую уж большую комнату. Камин, поставленная почти вплотную к нему кровать, небрежно накрытая овчиной, стол и стулья — простые деревянные, без изысков, — несколько полок. Узкий шкаф с отсутствующей дверцей явно не вмещал все, что в него пытались упихать, поэтому в швы между камнями на стене кто-то вколотил полдюжины гвоздей. Но и гвоздей тоже не хватило, поэтому часть одежды свалили в кучу на сундук справа от входа. Довольно разной по стилю и цветовой гамме одежды — не знай я, что в доме обитают две девушки, наверняка бы решила, что здесь живет молодая пара. Запахи тоже представляли собой весьма разнообразную смесь: от коррезких духов и масляных красок до прогорклого масла, мокрого сукна и дешевой жареной рыбешки.

— Можете присесть на… — Элизабет озадаченно замолчала, осознав, что большая часть предназначенных для сидения поверхностей чем-то заняты. По большей части отдельными листками или целыми стопками писчей бумаги, а также свернутыми холстами. — Сейчас переложу на кровать…

— Не надо, могу и постоять… — начала я, но блондинка уже схватила охапку холстов, переложенных листками бумаги, резко развернулась — и добрая треть рулонов разлетелись по комнате. — Ой! Простите…

— Вы позволите? — опустившись на стул и подняв один из докатившихся ко мне холстов, я дождалась робкого кивка и развернула картину. Пейзаж, законченный месяца два как — цветы на лугу поздние, но край леса еще зеленый, без намека на осенние краски. Вдобавок, от холста явственно пахло именно жарким летним днем. Тёплый, чуть сладковатый запах травы, медовая нота клевера, сладковатый привкус ромашки…

— Ваша работа? — только сейчас я, наконец, связала многочисленные пятна на ладонях девушки, ароматы масляных красок и мольберт у стены. — Очень… свежо. А еще, — я припомнила одну из популярных фраз в обзорах, — работа не лишена поэтического чувства.

— Стихи я тоже пишу. А вы, — Элизабет вывалила оставшиеся на руках плоды творчества на овчину и обернулась. Обращённый ко мне взгляд иначе как жадным любопытством назвать не получалось, — настоящая эльфийка, да? Из Леса, ой, то есть, из Лесного Союза?

— По ушам догадались? — хмыкнула я.

— Да, то есть нет… ой, что я несу, простите. А… что еще вы скажете про мои работы?

— Вам нужно больше внимания уделять проработке деталей, — честно сказала я, — даже для пейзажа деревья слишком схематичны. Вы ведь рисовали не по памяти, а с натуры?