да и не только. Я могу поднять шум. Такой шум, которого они совсем не ожидают.

Ага. Вот оно. То, чего я и ждал. Я откинулся на спинку стула, позволяя себе расслабиться, и внимательно посмотрел на неё.

— Звучит очень заманчиво, Светлана. И очень благородно с вашей стороны. Но я почему-то думаю, что вы предлагаете это не только из-за обострённого чувства справедливости, верно? Громкая история о том, как простой повар из провинции в одиночку бросил вызов всесильному местному клану… Это же отличный материал, не так ли? Прямой билет в столичную журналистику.

Я думал, она смутится или начнёт спорить. Но она и бровью не повела. Наоборот, на её губах промелькнула лёгкая улыбка.

— А почему одно должно мешать другому, Игорь? Вы получите огласку и защиту, которую вам никогда не даст местная полиция, купленная с потрохами. А я получу сенсацию, которая, очень на это надеюсь, вытащит меня из этой дыры. По-моему, это честная сделка. Никакого обмана.

Я не сдержался и рассмеялся. Тихо, но от души. Чёрт возьми, а она мне нравилась. Не строит из себя святую, не пытается казаться лучше, чем есть. Такая же, как и я. Циничная, расчётливая и готовая вцепиться в свой шанс зубами.

— Честная сделка, — согласился я и поднял бокал. — Мне нравится, как вы ведёте дела. За это и выпьем.

Она улыбнулась шире и легонько стукнула своим бокалом о мой.

* * *

Вино в бокале предательски быстро закончилось, а с ним испарилась и наша короткая передышка. Светлана аккуратно поставила свой пустой бокал на стол. Я прямо увидел, как её плечи снова распрямились, а взгляд из расслабленного и немного усталого превратился в острый и деловой. Всё, перерыв окончен, на лицо вернулась привычная маска железной леди от мира новостей.

— Игорь, я всё-таки буду настаивать на прямом эфире, — в её голосе снова зазвенела сталь, от которой я уже успел отвыкнуть. — У нас в студии. После того, как мы выпустим этот сюжет, интерес к вам взлетит до небес. Поверьте моему опыту. Люди захотят увидеть вас вживую, услышать вашу историю. Нужно ковать железо, пока горячо.

А что мне оставалось делать? Я просто кивнул.

— Я согласен.

Сейчас было глупо скромничать или сомневаться. Она была абсолютно права. Если уж я ввязался в эту заварушку, то отсидеться в тени уже не получится. Нужно идти до конца.

— Вот и отлично, — она удовлетворённо кивнула, и уголок её губ чуть дрогнул в подобии улыбки. — У меня есть ещё несколько идей для совместных проектов, но об этом поговорим позже. Когда у вас будет время и голова не будет забита… всем этим. — Она сделала неопределённый жест рукой в сторону двери, за которой остался вечерний город со всеми его проблемами и опасностями. — Позвоните, когда будете готовы. Я не стану торопить.

Светлана поднялась, элегантно одёрнув свой строгий пиджак, который на ней сидел как влитой.

— Мы постараемся выпустить материал как можно скорее. Город должен знать, что происходит на его кухнях. И кто тут на самом деле пытается накормить людей честной едой.

Она бросила на меня последний, долгий взгляд. В нём смешалось всё: и холодный деловой интерес, и что-то похожее на простое человеческое любопытство, а может, даже толика уважения. Затем она резко развернулась и твёрдым, уверенным шагом направилась к выходу, где её уже ждала собранная и готовая к отъезду команда.

Через пару минут за ними захлопнулась дверь. Мотор фургона взревел под окнами и быстро затих вдали. И в моём «Очаге» снова наступила тишина. Только на этот раз она была совсем другой. Не давящей, не тревожной, как раньше. А какой-то гулкой, звенящей от ожидания. Знаете, такая тишина бывает в театре за секунду до того, как поднимется занавес.

Я остался один на один со своими мыслями. Репортаж увидит весь город. Весь Зареченск, а может, и не только он, узнает о моих странных методах. О том, что повар в маленькой закусочной «Очаг» готовит без «магии». О том, что я использую обычные травы и коренья, которые все здесь считают лекарствами от кашля или средствами для отпугивания злых духов.

И что тогда начнётся?

Я прямо видел эту картину. Тут же появятся подражатели. Другие повара, которые не глупее меня, быстро смекнут, в чём тут фокус. Они же не идиоты. Они ринутся в аптеки и на рынки, скупая розмарин, тимьян и базилик. Любой аптекарь внезапно станет самым богатым человеком. Цены на эти «лекарства» взлетят до небес. Начнётся совершенно другая игра.

Это будет открытая битва против десятков конкурентов, которые захотят откусить свой кусок от этого нового, ароматного пирога. Моя маленькая монополия на «забытый вкус» закончится, толком и не успев начаться.

Я тяжело вздохнул. Да, будет непросто. Это будет новая война, куда более запутанная и грязная. Но ведь я сам этого хотел, так? Сам сделал этот шаг. Сам решил вытащить свою тихую кулинарную революцию на свет божий, под яркие софиты телекамер. Глупо теперь жаловаться.

Что ж. Правила игры меняются. Значит, и мне придётся измениться. Раньше я был просто поваром. Теперь, кажется, придётся становиться ещё и стратегом. Я был к этому готов. Наверное…

* * *

— Ну что, звезда телеэкрана, — усмехнулась Настя, нарушая гробовое молчание. Она подошла к ближайшему столу и с громким стуком начала собирать тарелки в стопку. — Мне кажется, я сегодня работала музейным экспонатом. «А вот сестра нашего гения, посмотрите, с каким трагизмом в глазах она нарезает лук для фирменного соуса!»

— Зато ты отлично держалась, — хмыкнул я, подхватывая поднос с бокалами. — Я был уверен, что ты прыснешь от смеха, когда ведущая назвала мой соус «божественным нектаром, вобравшим в себя слёзы ангелов». Я сам чуть не заржал.

Внезапно эту «мирную идиллию» разорвал истошный звонок мобильника. Моего. На экране высветилось до боли знакомое «Вовчик». Я вытер руки о полотенце и ткнул в кнопку громкой связи, положив телефон на стол.

— Шеф! Настя! Привет! Вы там как? Не померли после нашествия этих телевизионщиков? — раздался из динамика неожиданно бодрый голос нашего юного поварёнка. Да, конечно же, мы им об этом сообщили, чтобы готовились, что и на них может свалиться часть славы.

— Пока держимся, боец, — ответил я, улыбнувшись. — Сам-то как? Как твоё самочувствие?

— А у меня всё супер! У меня тут даже целое приключение было! — с нескрываемой гордостью в голосе выпалил он. — Тут по коридору шёл, а там мальчишка мелкий стоит и ревёт в три ручья. Потерялся, маму найти не может. Ну,