— Но ты же сказал, что не будешь их обвинять…

— А это и не надо, — я криво усмехнулся. — Иногда, чтобы люди всё поняли, не нужно кричать «Пожар!». Достаточно просто встать рядом с сеновалом и демонстративно чиркнуть спичкой. А выводы они сделают сами. Весь город и так шепчется, кому мы перешли дорогу. Мы просто дадим им повод говорить громче.

* * *

Ровно через час, как и обещали, у дверей «Очага» затормозил белый фургон. На боку красовалась яркая, даже какая-то вызывающая надпись «Зареченск-ТВ». Я как раз успел умыться ледяной водой из-под крана, чтобы окончательно проснуться. Настя, глядя на мою кислую мину, тоже пыталась сохранять спокойствие. Она молча тёрла и без того чистые столы, просто чтобы чем-то занять руки. Её нервозность прямо-таки витала в воздухе.

— Игорь, а может, не надо было? — тихо спросила она, не отрываясь от своего занятия. — Ну что мы им покажем? У нас даже вывеска скоро отвалится.

— Нормально всё, Насть, — я постарался улыбнуться как можно бодрее. — Главное — не вывеска, а то, что на тарелке. Прорвёмся.

Дверь открылась, и на пороге появилась Светлана. Если вчера она была похожа на любопытную студентку, то сегодня превратилась в настоящую бизнес-леди: строгий брючный костюм, волосы стянуты в тугой хвост, а во взгляде — сталь. За ней в нашу тихую закусочную, гуськом, ввалились четверо хмурых мужиков, увешанных проводами и техникой. Один, самый здоровый, тащил на плече камеру, второй, худой и длинный, нёс микрофон на палке, похожей на удочку, а ещё двое волокли тяжёлые ящики с оборудованием. Наше маленькое убежище на глазах превращалось в съёмочную площадку.

— Игорь, доброе утро ещё раз, — Светлана окинула наше скромное заведение быстрым, оценивающим взглядом. — Это моя команда. Где нам лучше всё расставить?

Я уже всё прикинул. Пока ждал их, я не просто травился кофе, а выстраивал в голове идеальную картинку. Я знал, как падает свет из единственного окна, где лучше всего будет смотреться пар от кастрюли и с какого ракурса моя старая плита выглядит не так убого.

— Здравствуйте, — кивнул я, выходя им навстречу. — На кухню проходите, там всё и сделаем. Только осторожнее, у меня тут тесновато, не танцпол.

Они один за другим протиснулись за мной в моё царство кастрюль и сковородок. Оператор с камерой на плече смерил взглядом мою кухню размером с чулан и тяжело вздохнул. Видимо, привык к более просторным павильонам.

— Так, мужики, слушайте сюда, — я хлопнул в ладоши, чтобы привлечь их внимание. — Времени у нас у всех в обрез, так что давайте быстро. Вот этот большой прожектор ставьте в угол у окна. Направляйте на плиту, но не в лоб, а через эту вашу белую тряпку, рассеиватель то есть.

— А это ещё зачем? — буркнул здоровяк с камерой, глядя на меня как на идиота.

— Чтобы лицо у меня в кадре не блестело, — терпеливо объяснил я. — И чтобы тени от носа на пол-лица не было. Второй фонарь, поменьше, ставьте вот сюда, сзади и сбоку от меня. Он меня от фона отделит, картинка объёмнее будет.

Я ткнул пальцем в место за своей спиной.

— Основную камеру ставь прямо напротив плиты, на треногу. Будешь общий план снимать. А ты, — я повернулся ко второму оператору, который был помладше и выглядел не таким угрюмым, — будешь с ручной бегать. Мне нужны будут крупные планы: как я режу, как на сковородку кидаю, как масло шипит. Понял?

Парень удивлённо кивнул.

— Звуковик, — я обратился к долговязому с «удочкой». — Послушай, как холодильник мой старый гудит. Сильно? Если фонить будет, придётся его на время съёмки из розетки выдернуть.

Съёмочная группа замерла. Четыре взрослых мужика уставились на меня с таким видом, будто я только что предложил им снимать репортаж на Луне. Они, видимо, привыкли, что повара умеют только лук шинковать, а не съёмочным процессом руководить. Светлана, стоявшая у входа на кухню, удивлённо вскинула нарисованную бровь. На её лице деловая маска треснула, и сквозь неё проступило неподдельное изумление, смешанное с чем-то похожим на уважение.

— Вы, я смотрю, не только в готовке разбираетесь, — протянула она с лёгкой усмешкой, в которой уже не было прежней снисходительности.

Ещё бы, — мелькнуло у меня в голове воспоминание из прошлой жизни. — После десятка кулинарных шоу, где на тебя орут режиссёры, а продюсеры требуют «больше огня в кадре», и не такому научишься.

Я там был по другую сторону баррикад, и сам командовал такими вот ребятами.

Но вслух я сказал совсем другое, стараясь выглядеть обычным поваром, который просто любит, чтобы всё было по уму.

— Да просто не люблю, когда работа стоит. Не будем время терять.

* * *

По щелчку пальцев режиссёра вспыхнули лампы. Моя кухонька тут же превратилась в съёмочный павильон. Яркий, беспощадный свет залил всё вокруг, выставив напоказ каждую царапинку на столешнице, каждую пылинку в углу. Сразу стало душно, а воздух загудел от работающей аппаратуры. Странное чувство. Будто я не у себя дома, а какой-то диковинный зверёк в клетке, на которого пришли поглазеть.

— Камеры пошли! Начали! — раздался зычный голос из-за спины оператора.

Светлана, стоявшая рядом, мгновенно преобразилась. Куда делась усталость и лёгкое удивление на её лице? Вместо них появилась ослепительная, профессиональная улыбка. Она сделала шаг вперёд, оказавшись в центре кадра, поправила маленький микрофон на пиджаке и заговорила своим знаменитым бархатным голосом, который в Зареченске знала, наверное, каждая собака.

— Итак, друзья, мы в святая святых! Мы на кухне у человека, чьё имя сегодня у всех на устах, — легендарного Игоря Белославова! — она картинно развела руками, словно моя скромная кухня была по меньшей мере дворцовыми палатами. — Игорь, здравствуйте ещё раз. Спасибо, что согласились впустить нас. Признайтесь, что вы приготовите сегодня для нас и наших дорогих зрителей? Чем будете удивлять?

— Здравствуйте, — я постарался, чтобы голос не дрогнул, и даже выдавил что-то похожее на улыбку. — Никаких удивлений. Всё будет очень просто. Медальоны из свиной вырезки, овощи на гриле и быстрый соус на белом вине. Такое блюдо, которое любой сможет приготовить дома без всякой магии.

На столе у меня уже всё было разложено по полочкам. Словно солдаты в ожидании приказа, стояли мисочки с нарезанными овощами, бутылки с маслом и уксусом, и, конечно, главный герой дня — нежно-розовый кусок свиной вырезки.

Я взял в руки нож. И в тот же миг весь мир вокруг сжался до размеров разделочной доски. Вжик. Вжик. Вжик. Нож ходил в руках как влитой, отсекая от мяса идеально ровные,