будто некая служанка – ее дочь, хотя сама девушка сие отрицала. Ну а теперь давайте выслушаем концовку.

– Как пожелаешь. Случилось все это два года назад, когда я, как и говорит Салика, была куда младше. В прошлом году мне выпала возможность побывать в Сольдо снова. Я, разумеется, ухватилась за эту возможность обеими руками и сразу же по приезде отправилась выяснять, что сталось с Брикко. За два дня сумела найти лачугу, где жила та семья, но, сами, думаю, понимаете, сталкиваться с его мамашей не испытывала никакого желания. Вместо этого побеседовала кое с кем из соседских детишек и описала им Брикко, уточнив, что он был в доме младшим. Не желает ли кто-нибудь угадать, что они мне рассказали?

Я отрицательно покачал головой. Инклито – тоже.

– Ребятишки сказали, что его забрали Прежние. Что он приглянулся какой-то высокородной даме из Прежнего народа, и та похитила его из дому. И что они изредка, от случая к случаю, видят его до сих пор – исхудавшего, бледного, очень-очень печального с виду… но вскоре он исчезает с глаз, будто призрак.

Мать Инклито вздохнула.

– Ну а теперь признайся начистоту, Фава: это все правда? Не твои выдумки?

– Я же не говорю, что он вправду является этим детишкам, – возразила Фава. – Пересказала только, что сама от них слышала… а слышала я это собственными ушами.

– Э-э, мелюзга какой только дичи не навыдумывает, – проворчал Инклито. – Твоя очередь, Мора. Давай послушаем, что ты рассказать сможешь.

История Моры. Дочь великана

Эта история из рассказанных нынче вечером будет самой короткой и самой простой. И вдобавок лучшей, хотя выиграть я не рассчитываю, да и не хочу. Выиграет, как всегда, Фава, и по заслугам. Ни с чем другим я не соглашусь.

Было во времена юности нашего круговорота, то есть во времена вовсе не такие уж давние, одно уютное, тихое поселение, отличавшееся от всех окрестных только тем, что принадлежало лучшему из великанов. Великан тот жил в огромном белом замке за пределами поселения, которым владел, и поселенцев беспокоил разве что изредка. Правду сказать, громадный, невероятно сильный и простоватый, был он так добр, и щедр, и мудр, и отважен, что лучшего владельца жители того поселения даже представить себе не могли. И править сами собой хотя бы вполовину так же замечательно, разумно, как он, не смогли б тоже.

Вы, наверное, думаете, что такой порядок радовал поселенцев всех до единого, и, нужно отдать им должное, многие вправду были довольны… но многие другие – нет.

– По какому такому праву он больше нас вымахал? – спрашивали они друг дружку.

– По какому такому праву вынуждает нас дураками выглядеть рядом с собственной мудростью?

– По какому такому праву он нас богаче? – ворчали они.

А еще говорили:

– Веселый такой, жизнерадостный, аж противно! По какому-такому праву он улыбается да насвистывает, когда дела – хуже некуда?

– Будь я так богат, тоже был бы весел да храбр, – толковали они меж собой, когда великан их не слышал, и думать не думали, что великан мудр, весел и храбр, хотя нет у него ничего, кроме дочери.

Дочь его росла большой, сильной, совсем как он сам, но означало это, что она чересчур велика, чтоб считаться красивой. Кроме того, по молодости лет ей, как это ни печально, очень недоставало мудрости. В академию поселения она пошла вместе с дочерьми обычных поселенцев, но выделялась среди них, будто корова на птичьем дворе. Девчонки из поселения потешались над ней до тех пор, пока она как-то, выведенная из терпения, не задала им взбучку, расшвыряв по углам полкласса. После этого академия, как часто случается с Корпо, разделилась на две партии. В одной из них оказалась дочь великана. Другую составили все остальные, даже наставники.

Так продолжалось около года, до самого появления новенькой, новенькой девочки, оказавшейся красивее первой красавицы и смышленее первой умницы во всей академии. Ясное дело, каждой девчонке захотелось стать ее лучшей подругой. Как же они удивились, когда она остановила выбор на дочери великана! А уж как разозлились!..

После этого академия так и осталась разделена на две партии, причем вторая по-прежнему намного, намного превосходила числом первую… зато в первой имелась девчонка, побеждавшая во всякой игре либо состязании, где требовалось бегать и прыгать, а также девчонка, блиставшая ярче всех и в арифметике, и в сочинениях, и во всех прочих предметах. Тут уж многим из других девчонок захотелось примкнуть к ней. Некоторых вроде как и обнадежили, допустили, но спустя два-три дня дали понять, что взаправду своими их не считают.

Может, кто из вас и подумает: какой же это счастливый конец… но если так, вам просто не приходилось бывать в заведениях вроде той академии, где на дочь великана бычились все поголовно.

– Замечательная история, – сказала Море Фава. – Просто замечательная. За нее и проголосую, и, думаю, ты можешь выиграть.

Мора отрицательно покачала головой.

– Великан ничего не скажет, – повернувшись к дочери, объявил Инклито. – Ему своих печалей хватает, и, может, поэтому он не всегда замечает печали других. Но это ладно. Мне бы хотелось послушать, что скажет наш гость. Инканто?..

– По-моему, – заговорил я, вспомнив собственную хронику виронской карьеры патеры Шелка, – лучшие истории – те, что правдивы. Те, что рассказчик принимает ближе всего к сердцу. Таким образом, твой рассказ, Мора, один из лучших, какие мне только доводилось выслушивать.

Инклито, понимающе, степенно кивнув, повернулся к матери:

– Кто следующий? Ты или я?

– Ты, – ответила ему мать.

Случай из жизни Инклито. История о караульном и его брате

Было это десять лет тому назад, во время войны с Элено. Меня поставили во главе сотни бойцов, и служили в моей сотне два брата. Звали их Вольто и Мано, и ненавидели оба друг дружку – страсть. Узнав, насколько, я старался держать их порознь, но когда у тебя под началом всего сотня человек, с возможностями для этого, знаете ли, небогато.

Вольто был высок ростом, тощ, с лица непригляден, угрюм. Непригляден… нет, не как я – меня-то таким лицом Пас наделил. Непригляден из-за неприглядных мыслей в голове. Заставлять таких, как он, работать – сущая каторга: сам больше трудов положишь, чем от него пользы добьешься, но дрался неплохо, да, этого не отнять.

Младший из них, Мано, в сравнении с ним казался – что день против ночи. Всегда бодр, весел, работал не покладая рук, всем нравился и храбрый к тому же был. Отважный юноша… но все это