в лабиринте, но парень сбежал и бродил по этому лесу. Я хочу спросить, как он выбрался, однако вдруг чувствую разрывающую боль.

Меня будто пробили копьем вдоль тела!

Я сгибаюсь и шиплю от боли сквозь сжатые зубы, ладони покрываются черными трещинами и зудят. Я рассыпаюсь подобно самому Волаглиону. Но какого черта? Я же заключил с ним сделку: отдал клинок и гримуар, а взамен потребовал оставить меня в доме… навсегда? Стоп. А я сказал «навсегда»?

Вот зараза! Демон интерпретировал мои слова по-своему?! Я должен был потребовать оставить меня в доме навсегда! А я что сказал? Идиот!

Что-то мне подсказывает: демон и не смог бы выполнить это условие. Когда он завершит ритуал – я исчезну, и даже сам Волаглион не в силах это изменить.

Нужно торопиться.

– Ты как? – озадаченно интересуется Шини.

– Превращаюсь в мозаику, – вздыхаю я, потирая черные линии на коже.

– Да не переживай! – подбадривает меня парень. – Мы почти нашли хозяина голосов в твоей голове, я уверен. Скорее всего, шизофрения… но будем оптимистами! Вот, думаю, нам сюда, смотри, сколько там деревьев. – Он сходит с тропы, и через секунду раздается протяжное шипение: из-за дерева неподалеку показывается женщина с волосами-змеями. Шини прыгает обратно на тропу, и она прячется, по-видимому теряя к нему интерес. Парень констатирует: – Впрочем, не сильно нам туда и надо.

Я до того устал бродить, опасаясь каждого шороха, что подумываю вернуться.

«Ищи нас там, где бога нет… ищи в лесах забвенных… мы знаем… мы дадим ответ…»

От многоголосого женского пения мурашки по спине.

Время от времени я пинаю камни, иногда слышу отрывистое рычание, но звук прячется в глубинах рощи.

– Эй, Рекс, – окликает Шини, – у тебя классный светящийся карман.

– О, черт… – соображаю я. – Оно осталось со мной?

Я достаю из штанов каменное кольцо, вернее, оно было каменным, а теперь это золотой перстень с печаткой королевской кобры. Я вспоминаю, что уже видел такой перстень перед смертью. У призрака в парке. Он пытался предупредить меня об опасности, советовал найти книгу. На внутренней стороне перстня я читаю надпись: «Ищу свет во тьме».

Интересно, кем был тот призрак? И откуда перстень у Макса? Зачем он отдал его мне?

Выставив руку вперед, я жду чуда, но ярче кольцо не светится, не вибрирует, как при поиске гримуара.

– Какой-то артефакт? – Шини преисполняется энтузиазмом. – Как он работает?

– Я не уверен. Похоже… помогает искать различные предметы, возможно… путь?

Мы переглядываемся, решаем проверить теорию и на каждом перекрестке определяем поворот с помощью кольца. Словно фонарик, оно освещает дорогу. Мы идем и идем. Кажется, что звуки шагов разносятся по всему лесу и вот-вот сбегутся пожиратели душ. Это волнует нас до момента, пока мы не осознаем, что ходим кругами.

Я хватаюсь за голову. Голоса сводят с ума. Они ввинчиваются в череп и копошатся в мозгу. Еще и Шини трещит без умолку.

– Да заткнитесь! – кричу я. – Сколько можно?!

«Ищи нас там, где бога нет… ищи в лесах забвенных…»

Я зажмуриваюсь. Женские голоса и Шинигами замолкают. В тишине намного лучше. Если бы меня оставили в покое, возможно, я бы уже нашел источник зова. Надо понять, как работает это проклятое кольцо! Оно ведь помогло найти гримуар.

– А куда указатели пропали? – злюсь я.

– Они в глубинах леса, – заявляет Шини тоном эксперта. – На тропе их не будет. На тропе вообще мало что происходит. Веселье – в глубинах… а не в прелюдиях.

– Отлично, – я делаю шаг с тропы.

Парень хватает меня за рукав.

– И куда тебя понесло?

– Я скоро сдохну! Что терять? Жди здесь, если хочешь, но лучше возвращайся.

Он крепко сжимает пальцы на моем плече, вонзает ногти.

– В лесу полно пожирателей душ. Они тебя мигом утащат.

– Чего ты ко мне прицепился? Ты гребаный маньяк. А за меня, значит, переживаешь?

– Если тебя сожрут, то Лари и Алиса с меня не слезут! Я обещал им защищать тебя ценой собственной шкуры, ясно?

Я закатываю глаза и собираюсь вернуться на тропу, но понимаю, что перстень светится ярче. Тогда я делаю еще пять шагов в лес. И кольцо освещает путь, как маяк! Бинго! Оно просило меня сойти с тропы.

– Постой! – злится Шини и торопится следом.

Ему приходится бежать, чтобы не отстать, потому что я несусь на звук голосов, как волк за зайцем, сбивая дыхание, спотыкаясь о камни и кожей ощущая тяжелую энергию, которая вместе с Шини гонится по пятам – вихрь смерти, цепляющийся за ноги, поглощающий остатки сил…

Чем дальше в лес меня заносит, тем сильнее запах ладана, гнили и мороза, а вот деревья не пахнут ничем, будто они из камня.

– Где вы? – кричу я.

«Рекс… Рекс… Рекс…»

Впереди мелькают силуэты. Эхом голоса сестер разлетаются по лесу, осыпаются на тысячи осколков, и я путаюсь, гадая, в какую сторону бежать.

– Я здесь, – кричу вновь.

И ничего не слышу. Кроме шепота призраков леса. Возможно, орать в лимбе, где твою душу могут сожрать, – не самое умное решение, но у меня совсем нет времени. Трещин на мне прибавляется. Они разрывают изнутри. Некая сущность гонится за мной, хочет напасть, но сестры отозвались на зов – на мгновение мне почудилось, что я их вижу, а потом они исчезли, утекли водой из разбитого сосуда.

Дьявол!

Я бью кулаком в ствол дерева, пробивая хрусткую кору и раня костяшки до крови.

Шини хватает меня за плечо и возмущается:

– Ты че орешь, дебил! Нас сейчас… ох, блядь…

Повернув голову, я вижу ужас в желтых глазах Шини. Его зрачок сужается в одну узкую линию. На лес опускается тьма и запах… серы, смешанный с гнилой плотью. Убийственная смесь. И тут же в уши врывается ужасный вой – он разрастается и усиливается, припечатывая нас к земле. Мы с Шини зажимаем уши и лихорадочно бегаем взглядами по лесу, пытаясь найти источник истошных воплей.

Повернувшись, я осознаю, что происходит.

Холод вгрызается в кости и с хрустом выдирает их из тела при появлении существа, которое стоит перед нами и скалится, показывая два ряда острых зубов. От него веет тошнотворно сладковатым запахом разлагающихся тел. Похоже на человека… но приглядываешься и понимаешь, что это нечто за гранью, словно эта дрянь выглядит так, как хочет, чтобы мы ее видели. Образ, близкий восприятию. Ветхие куски плаща сущности свисают до самого пола. Глаза светятся алым. Оно подплывает ближе, но вместо того, чтобы убежать, мне хочется поддаться навстречу. Руки дрожат, леденеют, голова кружится, я боюсь до скрежета зубов,