трескается, как скорлупа. В не заколоченное досками окно я вижу полосу, разделившую темно-алые небеса, от нее расходятся трещины, которые ползут к пульсирующей кровавой луне.

Зрелище завораживает.

Я опоминаюсь и иду дальше, невзирая на то, что тело превратилось в одну саднящую рану. Я не вижу Сару. Однако необъяснимым образом чувствую ее где-то в доме, ощущаю, как она напугана.

По углам и стенам, за разорванными шторами и пыльными шкафами клубится тьма – она шепчет и передвигает предметы, закручивается между перил и на острых наконечниках готической мебели. Я поднимаюсь на второй этаж по скрипящим ступенькам. Справа по коридору кто-то топчется, но остается невидим. Слева – движение на потолке, ползет некое создание, вроде гигантского паука, но я знаю, что это человек, прекрасно осознаю, что это чьи-то души. Дом кишит рабами Волаглиона. Они и есть – дом. Они дышат в его стенах, просачиваются между дверей, воют призрачные песни, сообщая гостям: «Тебе не рады». Но я не понимаю, почему они здесь.

Макс рассказывал, что не все души, похищенные Волаглионом, находятся в тюрьме. Одни сбежали и заплутали в лесу, другие окончательно сошли с ума и начали разлагаться, стали частью демона, той самой тьмой, что сопровождает его и… призраками дома? Его сущностью?

Я осматриваюсь.

Непроглядная мгла. Дом только снаружи почти в точности такой же, как в реальном мире, но внутри него – сотни дверей и коридоров, а мне и ста метров не проползти, не то что исследовать миллион комнат.

Где же искать Сару?

В голову приходит лишь одна идея.

– Вы такие же пленники, как я, – взываю я к теням, наблюдающим за мной. – Помогите освободить нас всех. Помогите найти Сару. И мы одолеем демона.

Что-то громыхает по коридору – как будто через весь дом тащат кресло. Потом в стенах поднимается гул. Температура в коридоре резко падает. Тени приближаются, окружают меня, и от их прикосновений остаются ледяные ожоги. У них нет лиц. Черные маски с выщербленными ртами, без белков и зрачков. Раздается шепот, который я не могу разобрать, и при этом чувствую, как тьма обвивает меня, тянет за собой, я понимаю, что сопротивляться ей не нужно.

Меня услышали.

Однако обрадоваться я не успеваю. Каждый шаг отзывается жгучей болью. Я продолжаю идти, хватаясь за тех, кто поддерживает меня, но боль с каждой секундой становится невыносимее, и я боюсь упасть без сил, стискиваю зубы и все равно не могу сдержать стон. В икры словно вонзили кинжалы. Кожа моя побелела, а ногти, наоборот, стали черными.

Призраки доводят меня до двери в спальню Сары, где картина, которая открывается перед глазами, когда меня проталкивают внутрь, заставляет сердце нестись вскачь.

Я вижу то самое дерево. Худший кошмар Сары. Дерево, на котором повесили ее сестер, дерево, где она заключила контракт с исчадием ада, дерево, что стало ее вечной тюрьмой, – этот толстый дуб обвивает ветвями и стволом ее конечности, словно живая клетка.

– Сара, – тихо выговариваю я, касаясь ее щеки, но вмиг отстраняюсь.

Дерево поглощает девушку, засасывает в ствол, который не меньше метра в диаметре. Длинные ветви ползут не только по телу моей ведьмы, но и по комнате, пробивают окна, стены и потолок, засыпают меня зубчатыми продолговатыми листьями – лишь немногим более светлыми, чем трещиноватая черная кора ствола.

Я оглядываюсь в поисках подсказки, но ничего и никого, кроме извечной угольной пустоты, здесь нет. Есть лишь я. Есть Сара. И это проклятое дерево, навсегда сковавшее ту, кого я люблю больше жизни. Не думаю, что за столько лет душа Сары не сумела покинуть ловушки, подозреваю, что она сама наказывает себя. Она не прячется от травмы, как делал я. Напротив, Сара не дает себе забыть, что случилось, не позволяет отпустить прошлое.

– Сара. – Я дергаю ветви, и они вмиг сильнее стягиваются на руках девушки, которые расставлены в стороны. Сара висит, опустив голову вниз. – Родная, ты слышишь? Ответь, умоляю!

– Они мертвы, – бормочет ведьма.

– Ты не виновата. Демон их убил, это его работа. – Я обхватываю ее лицо, заглядываю в черные глаза. – Ты должна простить себя. В их смерти нет твоей вины, все было подстроено Волаглионом. Прошу, не мучь себя. Ты можешь освободиться, я знаю. Ты нужна мне, Сара.

Я вцепляюсь в талию ведьмы. Тьма дерева поглощает Сару, хочет спрятать от меня, и я держу девушку изо всех сил.

– Даже если демон убил их сам, – шепчет Сара, – он убил их из-за меня.

– Послушай, в тот день умерла не ты. Ты жива. И уже ничем не поможешь сестрам, сколько бы ни мучила себя, ты не делаешь никому лучше от этого и ничего не изменишь, если сама погибнешь. – Я сжимаю зубы, когда дерево затягивает и мои руки. Оно не настоящее. Плотное, но и оно – чистая тьма. – Твои сестры не хотят, чтобы ты страдала. Я помогу тебе. И им тоже. Идем со мной!

– Нам не быть вместе, Рекс, – лихорадочно повторяет она, – не спастись… невозможно…

– Да пусть весь мир горит в адском пламени, а небо упадет на голову! – кричу я. – Ничто не сможет разлучить нас. Я отыщу тебя везде, слышишь? Ни смерть, ни Волаглион, никто не встанет между нами. Для нас с тобой нет ничего невозможного, Сара…

На ее имени я ору от боли: все тело покрывается испариной, остатки жизни покидают меня, выходят с моим тяжелым дыханием, я чувствую, что тьма поглощает меня, я окончательно умираю, теряю контроль над телом, которого больше нет… меня нет… и никогда не будет. Значит, единственное важное – провести последние секунды с Сарой. Больше мне ничего не нужно. Я закрываю глаза, ощущая, как тону в океане ледяного мрака, не отпуская рук той, кого люблю…

– Ты пришел за мной, – шепчет Сара у моего уха. – Ты здесь…

– До последней секунды, – произношу я на последнем издыхании, – я буду с тобой…

Раздается громкий треск. Тьма сменяется огнем. Я чувствую, как пламя жжет кожу, но потом затухает. Кто-то сжимает мою ладонь. На грудь капают горячие слезы.

– Рекс, – тихо произносит Сара, кладя мою голову на свои колени. – Ты исчезаешь.

Я улыбаюсь, стирая большим пальцем слезы с щек Сары, пропуская между пальцев ее рыжую прядь.

– Я пришел… рассказать правду, – раздается хрип из моего рта. Говорить слишком трудно, будто в грудь гвозди забивают, но я должен. И не сдохну, пока не исполню миссию. Хотя от боли я уже сам готов молить о смерти. – Лавр… не предавал тебя. Волаглион вынудил солгать… подстроил убийство…