нечто прекрасное, целая вселенная невероятных чувств, которыми мечтаю с ним поделиться, но никогда не смогу.

– Прощай, Рекс… – сглатываю я слезы, – прощай…

* * *

Я выхожу из дома, растерянный и уничтоженный, отчаянно стараюсь взять себя в руки и не разрыдаться, вспоминая последние слова Сары, но ничего не выходит.

Когда Макс и Ричард подбегают, я вцепляюсь в них, трясу, повторяя одно и то же:

– Она исчезла, ее нет. Ее нет! Нет! Нигде нет!

Оттолкнув колдунов, я несусь за ворота – искать Сару в лабиринте, в лесу, где угодно, мне плевать, я должен найти ее!

Есть вещи, которые не успеваешь обдумать, они не задевают область мозга, отвечающую за здравый смысл, а кометой проносятся по телу, заставляя бежать навстречу смерти, лишь бы сердце не разлетелось на куски. Больше ничего не имеет значения. Неважно, что мою душу разорвут пожиратели, не важно, что я заблужусь в лесу или сгнию, сойду с ума. Я не могу думать, что будет, когда Сара, возможно, мертва. И я готов совершить любой идиотский поступок, если хоть на секунду это приблизит меня к той, кого я потерял.

Ребята хватают меня под руки, удерживают.

– Рекс, успокойся, – умоляет Ричард.

– Она разбила медальон, – кричу я срывающимся голосом. – Затем исчезла. Я не знаю, где ее искать… не знаю… вдруг она мертва?

– Тело могло погибнуть, но не душа, – объясняет Макс. – Мы найдем ее, но сейчас нужно разобраться с демоном, Рекс.

– Да к черту Волаглиона! – рычу я. – Пусть приходит за мной. Плевать! Верни перстень! Он поможет найти Сару!

Макс снова преграждает путь.

– И что ты собрался делать? Бегать по лесу? Ты ее не найдешь. Я ее не чувствую. Она не отзывается. Кольцо не реагирует на нее, Рекс.

– Ты не можешь быть уверен!

Я пытаюсь отобрать у Макса перстень, но рыжий колдун бесконечно повторяет, что Сару не найти. Охваченный осознанием, что ведьмы больше нет, я бью кулаком в ствол дерева, а потом падаю на колени. Внутри меня что-то взрывается, оставляя за собой бесконечную пустоту космоса.

Сары нет.

«Я люблю тебя, Рекс…»

Повторяю ее слова в голове, вновь и вновь, – мысли густеют, текут медленнее, пока не остается одна ее фраза. Признание в любви. К горлу подступают рыдания, и совсем не стыдно, что другие видят мою слабость. Первый раз в жизни – мне нет дела. Мне не за что сражаться. Я хочу лишь прижать к себе Сару. И не могу. Никогда не смогу. С ее исчезновением моя душа зачахла, покрылась толстым слоем грязи и дерьма.

Сердце тяжело бьется в груди. В висках стучит. Во рту медленно скапливается странный железный привкус, и накатывает дурнота. Меня вот-вот вывернет при всех, если подобное вообще возможно. Мы ведь в лимбе. Но больно мне по-настоящему. Этот мир чересчур настоящий.

Я могу думать только о том, что Сара пожертвовала собой ради меня. К остальному я безразличен. Пусть Волаглион приходит. Пусть услышит, что я ему скажу. Пусть знает, что он сотворил с Сарой. И пусть живет с этим дальше. Я никого не слушаю, барахтаясь в мыслях, но чьи-то мозолистые ручища вдруг разворачивают меня, поднимают на ноги и правая ладонь мужчины – бьет меня по щеке.

– Успокойся, Рекс!

Я падаю обратно на корни дерева, поднимаю глаза и вижу Рона. За ним стоит Иларий и… Виса?

– Откуда здесь эта мразь? – кричу я, кивая на вампира, который тоже смотрит на меня широко открытыми красными глазами.

– Что значит… ее нет? – выговаривает Виса с кривой улыбкой и движется ко мне. – Как это она разбила медальон? – Вампир падает передо мной и вцепляется в воротник, трясет, шипя и брызгая слюной. – Ты. Позволил. Это. Сделать? – орет он. Рон и Макс оттаскивают его. – Она уничтожила медальон?!

Виса повторяет одно и то же, пока Рон тянет его за шиворот подальше от меня и прижимает его, воющего и проклинающего меня, к земле.

– Друг, без паники, ладно? Я позвал Вису с помощью перстня, он тоже был в астрале, – успокаивает меня Макс и косится на Рона. – А этот сам тут появился.

Пощечина от Рона и крики Висы приводят меня в чувства. Наблюдая за горем вампира, я понимаю, как жалко минутой ранее выглядел сам.

Нет…

Нельзя просто сдаваться.

Я не знаю точно, что случилось с Сарой. Макс прав. Пусть он ее и не ощущает в лимбе, но, может, это и хорошо? Вдруг она с демоном? Вот кого я должен дождаться.

Иларий торопится обнять меня, и я дружески хлопаю его по спине.

– Я боялся, что пожиратели забрали тебя, – сокрушаюсь я.

– Сестры Сары спасли меня, – сообщает Иларий, зачесывая золотую челку, которую я в чувствах растрепал ему пятерней. – Вернее, Шини. А потом он позволил мне помочь тебе, так что я здесь.

Я благодарно киваю, пока не возвращаю взгляд на Вису. Вампир пусть и не пытается уже накинуться на меня, но все равно вымораживает.

– На хер ты его позвал? – злюсь я на Макса.

– Он сильный колдун, Рекс, – заступается Ричард. – Прогоним Волаглиона, а после разберемся, хорошо?

– И какой у вас план, Рексик? – сипит вампир, окидывая меня злобным взглядом. – Вежливо попросить демона съебаться?

– Мы хотим его изгнать, – объясняет Макс, потирая ладони. – Кстати, Рекс… советую тебе выйти за ворота и поглядеть, что там происходит.

Я вскидываю брови и следую совету Макса.

– Их держал медальон. Теперь они свободны, – поясняет Макс, когда я выглядываю за ворота.

Перед домом огромная толпа мужчин. Смотрится чудно́, потому что все они из разного времени: кто-то умер сто пятьдесят лет назад, а кто-то двадцать, и у многих одежда и прически отдают духом их эпохи. Луна над нами вспыхивает, и мужчины закрываются от ее света руками, начинают пошатываться. Кровавый свет вытягивает жизненные силы.

– Сара разбила медальон, – продолжает Макс, – и проклятье было снято.

– Но почему они здесь?

– А куда идти? В лес? В пасть пожирателям? Они не знают, как выбраться с территории демона. Да и я не знаю. Игра на выживание получается. Вот и бродят туды-сюды. У одного из них – колдуна, как мы, – созрел план.

Макс свистит, и бородатый мужчина в тяжелом плаще с кучей карманов, расталкивая остальных, подходит к нам.

– Знакомься, Рекс, это мой дядя Валера, – заявляет Макс. – Демон убил его довольно давно.

– И ты, ушлепок, даже не попытался меня вытащить, – возмущается незнакомец, поджарый и седовласый, – родного, сука, дядю!

– Да пошел ты в жопу, дядя, – с акцентом на последнем слове восклицает Макс. – Во-первых, спасения ты