не заслужил, все детство мне испоганил, пиздил меня, как собаку, а во-вторых, откуда мне было знать, что ты здесь? Я только недавно твою энергию в этом доме почувствовал, как и в лимбе, я думал, что ты давно в аду гниешь. Да для тебя это курорт!

– Ах ты засранец, я тебя не бил, я тебя учил! И смотри, каким ты сильным колдуном вырос!

– Так, – прерываю их я, – заткнитесь, потом подеретесь! Сейчас есть проблемы поважнее ваших столетних обид.

Макс скрещивает руки на груди и бурчит.

– Не дрейфь, парень, и вы, ребятки, – подмигивает старый колдун. – Есть план. – Он кивает толпе, и перед нами на землю выталкивают Олифера. – Мы этого гаденыша как деликатес для пожирателей используем и таки выберемся из леса. Полудемон им куда интереснее, чем объедки Волаглиона.

– Олифер со мной, – парирую я, помогая мальчику подняться.

Седовласый щурится и окидывает меня острым взглядом выцветших глаз.

– Гаденыш много лет помогал демону держать нас здесь, – яростно орет дядя Валера. – Он нарушил главное правило кодекса колдунов – причинил вред себе подобным!

– Нет такого кодекса, – фыркает Макс. – Ты его сам щас придумал.

– Да плевать, блядь! – истерит колдун. – Знаешь, в каком кошмаре я жил все эти годы? Меня крысы заживо жрали!

Олифер прячется за мной.

– Успокойтесь оба, – перебиваю я. – Сейчас нам нужно объединиться. Волаглион вот-вот явится. Слышите? – Я выхожу перед толпой, встаю на камень, чтобы все меня видели. – Свобода в ваших руках. Помогите изгнать демона, который веками мучил вас, и я помогу вам сбежать из тюрьмы.

– Вы серьезно думаете изгнать его? – смеется бородатый. – Детка, Волаглион – древний могущественный демон. Рядом с ним египетские пирамиды чувствуют себя новостройкой. У вас ни хера не выйдет.

– Нас много, – заступается Ричард. – Если все подключимся, то может сработать.

Олифер дергает меня за рукав. Я оборачиваюсь и на миг столбенею. Кожа, волосы, длинная рубашка и штаны мальчика сияют белизной, он будто не раскрашенный, но вот черты лица, мимика… он действительно похож на Сару, и я проникаюсь к нему теплыми чувствами, особенно когда он протягивает кинжал.

Атам.

– Спасибо, – киваю я и вздыхаю, видя, что мальчик опечален. Встав на колено перед ним, я говорю: – Мы вернем ее, обязательно вернем.

Он моргает, опуская голову.

– О, атам, – воодушевляется Ричард, забирает у меня кинжал и отправляется чертить круги перед домом.

По-отцовски похлопав Олифера по плечу, я иду во двор и спрашиваю у Ричарда про само заклинание. На улице поднимается ветер. Несколько раз ударяет гром, и мне на лицо шлепается тройка черных обжигающих капель, смердящих серой.

– Заклинание длинное. Будете повторять за мной, – объясняет Ричард, а потом протягивает мне кинжал. – Вонзишь его в круг, когда явится демон. Это удержит его ненадолго… эм, надеюсь.

Я вздыхаю и возвращаюсь к толпе, где стоит гул, но до того, как я успеваю открыть рот – голоса призраков сами смолкают. Мужчины замирают, переводят на меня… нет, не на меня, а на то, что позади. Испуганный взгляд. И я уже знаю, что там.

Я поворачиваюсь и в упор гляжу на Волаглиона. Демон медленно спускается по ступенькам. Он холоднокровен. Овеян тьмой. В черной огненной мантии, с подолом, струящимся за спиной, и капюшоне, из-под которого горят желтые глаза. На рукавах и одежде тоже огонь. Черные волосы стекают ниже плеч, развевается на ветру. Волаглион снимает капюшон, и из его головы вырастают длинные рога.

Истинное обличье.

Над нами клубятся тяжелые тучи, грозящие разорваться молниями. Повисает тягучая тишина. Тьма разливается по округе, и я чувствую, как все вздрагивают от ее ледяных прикосновений, как сходят с ума от ужаса и хотят кинуться в лес. И это не просто страх перед демоном. Нет, Волаглион словно влияет на психику. Мгла, что ему подчиняется, нарастает. Волаглион делает шаг ко мне, и тьма окутывает в кокон, скользит по коже, обжигая льдом. Я сжимаю кинжал.

Время пришло.

Глава 54

Бездна мироздания

– Прелестно, – таинственно улыбается Волаглион, пробегая взглядом по толпе. – Занятное зрелище.

В его золотых глазах с узким зрачком бьются странные эмоции. Не могу определить. Печаль? Боль? Скорее… болезненная ирония. Будто он – единственный выживший после ядерной катастрофы, на которого мчится метеорит, спрашивает себя: «И зачем все это было?» Возможно, это лишь иллюзия из-за зловещего ореола тьмы, искажающего пространство. Черное нечто воронкой исходит от ауры демона. Оно затягивает, хочет поглотить.

– Вы все против меня, – насмешливо продолжает демон. – И все равно жалкие. Слабые. Но такие самоуверенные, когда чувствуете поддержку друг друга. Сколько бы веков я ни прожил на Земле, никогда не перестану удивляться человеческой натуре.

– Начинай, Рекс, – требует Ричард, чертя руками какие-то знаки, которые остаются в воздухе, сверкая серебром, подобно его одежде и волосам.

Другие колдуны тоже приближаются, шепчутся на заднем фоне, не понимая, чего я жду, однако сначала я должен выяснить главное.

– Что случилось с Сарой? – спрашиваю я, направляя острие кинжала на демона.

– Ее больше нет, – медленно произносит Волаглион. Возникает ощущение, что каждая буква доставляет ему боль.

Я моргаю. Осмысливаю. Сжимаю зубы, а потом кинжал – и рывком кидаюсь к демону, приставляю лезвие к его белому горлу, но вмиг невидимый барьер толкает меня на два шага назад.

– Лжец! – воплю я.

Волаглион бросает на меня взгляд, в котором нет ни интереса, ни удивления, ни гнева, а только равнодушие. Словно он явился не для того, чтобы уничтожить мою душу, а чтобы поиздеваться.

– Во всяком случае, я не в силах ее вернуть, – тихо добавляет он, отводя взгляд. – Никто не может.

– Она в аду?

Я сильнее стискиваю рукоятку. Кинжал двухсторонний, и большой палец вонзается в край лезвия, течет кровь, но я и на секунду не ослабляю хватку, успокаивая болью бушующие чувства. Получается ужасно. Я уверен, что лицо мое перекосило от горя.

– Рекс, не слушай его! – кричит Рон позади.

– Вонзай блядский кинжал! – подхватывает Виса.

– Она в темном лимбе, – отвечает демон, закладывая руки за спину и с интересом наблюдая за мной. Отчего-то кажется, что так он сдерживает собственные чувства, оценивая мою реакцию. Глаза Волаглиона недобро сужаются, и он холодно цедит: – И ни мне, ни тебе – никому из нам известных не вытащить ее оттуда. Это особое место для тех, чья душа заражена черной энергией, для тех, кого давно не существует, ведь я сделал Сару частью себя. Ее душа затерялась в самом страшном месте мироздания.

– Я найду ее, где бы она ни была, – обещаю ему. – Но сначала избавлюсь от тебя.