в настоящем теле, несмотря на то что ты наследственный психопомп. Эта дверь для тебя – лишь стена. Надеюсь, к нашей следующей встрече ты разберешься со способностями. Да и с моим уходом путь в иной мир через этот портал закроется, так что можешь спать спокойно. – Мальчик пожимает мне руку. – Береги себя, Рекс. Увидимся. И тебе удачи, отец, пусть папаша из тебя и отстойный.

Я не сразу осознаю, к кому обращается Олифер, а потом ахаю, когда из ладоней расходятся щупальца тьмы. Они заполняют пространство, вихрятся и вновь исчезают, коснувшись Олифера. На секунду у меня внутри все холодеет. По испуганным глазам ребят я понимаю, что выглядело это жутко.

Мальчик скрывается в стене. Без лишних слов и прощаний. Думаю, мы еще увидимся, это вопрос времени, так что он особо не распинается.

– Надеюсь, вы спасете Ингу, – говорю я Рону.

– Обязательно. Я ненавижу все эти сопли, так что бывай, старик, – отмахивается Рон, обнимает меня и тоже скрывается в астральном портале.

– Прощаемся, значит? – мнется Иларий, его зеленые глаза блестят от слез, и возникает чувство, словно дело не только в нашем грустном прощании, его тревожит что-то еще. – Я… надеюсь, что ты найдешь счастье, Рекс, ты лучший человек в моей жизни.

Я обнимаю Илария, позволяя лить слезы у меня на плече. Макс рядом тоже вытирает лицо рукавами, и Ричард подает ему тряпку, чтобы высморкаться.

– Я уже нашел счастье, Лари, – замечаю я. – Желаю и тебе найти свое. Кстати, где мое рыжее счастье? Она так и не появилась. Вы с ней попрощались?

Иларий вздыхает, еще раз крепко обнимает меня и уходит к порталу, выговаривая:

– Прощай, Рекс. И помни, что ты сделал не только все что мог – ты сделал невозможное.

Он исчезает.

Кирпичи трескаются, и часть стены обрушивается, оставляя вместо двери – землю, доски и камни. Задумавшись, я окидываю взглядом Макса, ковыряющего пол носком ботинка. Что-то не так.

– Где Сара? – настороженно интересуюсь я.

– Понимаешь, братец, тут такое дело, – бормочет Макс и втягивает в нос побольше воздуха. – Ты вытащил ее из темного лимба, вообще красавец, да, но она… как бы сказать… короче, она ушла к сестрам.

– В каком смысле к сестрам? – вскидываю я бровь.

– Эм… ну это…

– Ее физическое тело здесь, Рекс, – подключается Ричард, приземляясь Максу на плечо, – а душа осталась в лимбе. Она сама этого захотела.

Я не успеваю сообразить, что творю дальше – кидаюсь к стене, где раньше была дверь, и колочу по ней кулаками, повторяя вновь и вновь: «Впусти, твою мать!», «Сара!», «Я должен туда попасть!»

Сара… Сара… Сара…

Я ору, пока не теряю голос. Разбиваю кулаки до крови. Макс оттаскивает меня от стены, умоляет перестать и принять ее решение, он удерживает меня, а затем сшибает одним точным ударом так, что хрустят кости, и я падаю на пол, где он продолжает успокаивать меня. Я чувствую, как пляшут искры на пальцах, чувствую потоки тьмы, которые расползаются из моей шкуры, ломая мебель, но Макс упрямо взывает к моему разуму, не обращая внимания на неосознанные попытки задушить его черной мглой.

Я хочу убивать, уничтожать и разносить все вокруг, снести дом до основания, а потом перерезать себе горло и отправиться в лимб за Сарой. Силой готов притащить ее! Как она могла уйти? После всего, что я сделал? Она сказала, что любит меня… любит! И ушла? Бросила?

Когда я полностью выдыхаюсь, то без сил растягиваюсь на полу и просто лежу лицом на камне, чувствуя самые горячие слезы, которые я когда-либо проливал… представить страшно, какой я сейчас жалкий.

– Она не могла так поступить, – хриплю я. – Не могла!

Макс опускается рядом, опирается затылком о стену и вздыхает:

– Пойми, Рекс, она больше века не видела семью. Мы будем надеяться, что она вернется, это ведь не исключено, брат! – подбадривает он. – Но нужно быть готовым и к тому, что Сара захочет уйти с семьей дальше. Она достаточно настрадалась.

– Тогда я отправлюсь за ней, – шепчу я, а сам ощущаю себя так, будто за шиворот мне вылили ведро ледяной воды, и не ясно, из-за поступка Сары мне до того паршиво или это Волаглион внутри меня тоже страдает, оттого вся комната превращается в морозильник.

Я уже не знаю, где заканчиваюсь я и начинается демон. Или границы нет? Его силы – мои силы, пусть и не все, и я не умею ими пользоваться, но ощущение, словно я могу город дотла спалить.

– Она не в беде, – настаивает Макс. – Ее не нужно спасать. Сара придет к тебе сама, если захочет. Давай, – рыжий колдун помогает мне подняться. – Не нужно об этом думать. Ты снова жив!

– Да, ты можешь выйти за ворота этой тюрьмы, – подхватывает Ричард. – Вспомни, как ты мечтал об этом!

– Я не понимаю… простите, но я не понимаю, – вою я, потирая виски. – Сара не могла так поступить со мной… ее кто-то потянул туда… она не могла…

– Слушай, нужно отвлечься, идет? – говорит Макс и тащит меня под руку. – Есть идея. Когда мы вернулись, то поймали Эмилию, вернее… ввели ее в транс, чтобы попробовать через ее тело вернуть Ричарду его тело. Олифер помозговал и подсказал нам пару заклинаний, правда, теперь она сама останется в попугае, ну да ладно. С твоим кольцом в два счета справимся. Кстати, вот, возвращаю. – Макс надевает мне на палец перстень с печаткой змеи. Кольцо так и осталось золотым. Рыжий колдун шлепает меня между лопаток и доверительно шепчет: – Но есть еще один клыкастый вопрос, который нужно решить. Мы подумали, что будет справедливо, если ты определишь его судьбу.

* * *

– Рексик, – зубоскалится Виса, когда я захожу в комнату. – А я ждал Сару.

Вампир уже не висит на стене прибитый гвоздями, но он на цепи и в ошейнике, блокирующем магию.

– Ты не имеешь права произносить ее имя, – спокойным тоном говорю я, хотя сердце сжимается в ком. – Ты и дышать права не имеешь. Я бы с радостью убил тебя собственными руками.

– Однако ты не можешь, – весело напоминает Виса, подмигивая и наматывая цепь на запястье. – У нас клятва на крови, помнишь? Мы не причиним вреда друг другу… Впрочем, меня, конечно, может убить и кто-то другой, верно? Ну, ладно. Я готов! Сейчас устроюсь пособлазнительнее и убивайте.

Он закладывает руки за голову и опирается о стену, развалившись на полу, как на кровати.

– Ты не заслужил смерти.

– Я? – Виса давится смехом. – Не заслужил?

– Смерть – не наказание, – усмехаюсь я, медленно