приближаясь к вампиру. – А я хочу причинить тебе столько боли, сколько не выдержит даже твое гнилое сердце. За все, что ты натворил, за то, что ты сделал с Сарой… скажи мне, Виссарий. – Я встаю на колено, беру вампира за шею, заглядываю в его глаза и выговариваю: – Чего ты боишься больше всего на свете?

Улыбка сползает с лица Висы. Его малахитовые глаза широко раскрываются, зрачки сужаются, и я осознаю, что сказал последнюю фразу не своим голосом. С моего языка слетели едва ли не звуки самой преисподней, истинный голос… Волаглиона. В отражении зрачков вампира я замечаю, что мою кожу избороздили черные трещины, а в глазах – непроглядный гуталин. От меня расползается тьма, которая окутывает Вису и обвивает его конечности. Никогда вампир не смотрел на меня с таким ужасом.

Единственное, что срывается с его губ:

– Не надо…

Я выпрямляюсь и улыбаюсь, но совсем не по-доброму, ибо невероятно ясно вижу, чего так страшится этот человек. Не смерти. Он боится того же, чего когда-то боялся я сам.

Как иронично.

– Рекс, не смей! – кричит он, когда я разворачиваюсь и иду к выходу. – Я исполню все, что захочешь, Рекс! Волаглион! Кто ты, дрянь?! Скажи, что мне сделать!

– Платить за грехи, Виссарий, – холодно произношу я. – У тебя будут десятилетия, а может… и века, чтобы понять, как это сделать.

Я вновь улыбаюсь ему, и Виса кидается ко мне: он ползет, хватаясь за трещины в бетонном полу. Цепи на ногах не дают ему встать. Выйдя за дверь, я слышу, как Виса орет: «Умоляю!»

Опустившись на колено, я касаюсь пола и произношу заклинание – будто всегда его знал. Раздается треск. Протяжный вой железных конструкций. И удар, похожий на взрыв. Пол в комнате с Висой обрушивается на несколько метров вниз. Я взмахиваю рукой, и цепи на запястьях вампира привариваются к стене, чтобы он не мог себя убить. Виса орет и проклинает меня, когда над ним вырастает новый потолок, заменяя обвалившийся пол.

Я захлопываю дверь, и она рассыпается, превращается в стену. Последнее, что я ощущаю – страх и отчаяние Висы, навеки погребенного под домом.

Глава 56

Ты. Я. Бескрайний океан

– Рекс, прошла неделя, – тихо говорит Макс, подталкивая меня локтем. – Умоляю, выйди за ворота хоть на метр. Тебе это необходимо.

Я стою, заложив руки за спину, и смотрю в окно на три могилы под сугробами. По стеклу бьют снежинки. Ветер поет тоскливую мелодию с самого утра.

– Та, кто нужен, меня покинула, – равнодушно отвечаю я. – Этот дом – все, что осталось, он напоминает о ней.

– Пора жить дальше, Рекс, – настаивает Макс, выглядывая из-за плеча: то справа, то слева. – Нужно смириться с ее выбором.

Хмыкнув, я подхожу к кровати.

Сара без сознания лежит под махровым одеялом. Вернее, ее тело. Сама ведьма так и не вернулась. С того дня, как очнулся живым, я почти не спал – закрывая глаза, я не могу сбежать от повторяющегося кошмара, где мою ведьму убивают пожиратели. И я подскакиваю, путаясь в одеяле, а потом прижимаю к себе навечно заснувшую Сару и лежу до утра, не в силах от нее оторваться, вспоминая огонь ее волос, синеву радужек и ироничную улыбку. «Оставь ее, Рекс», – вновь и вновь твердят вкрадчивые голоса, а я все лежу и надеюсь, что она откроет глаза.

– Я смирился с ее выбором, а вы смиритесь с моим. Мне больше не нужно выходить за ворота этого дома. – Я сажусь на кровать и приглаживаю рыжие волосы Сары. – Мне ничего не нужно. И я опасен для людей. Ты же сам видишь, что со мной творит сущность Волаглиона. Я с трудом контролирую тьму. Она неуправляема.

– Тебе больно, – вздыхает Макс. – Поэтому и не контролируешь. Станет легче, и ты научишься, вот увидишь. Ты способный колдун, Рекс.

Дверь в спальню с грохотом ударяется о стену.

– А вот и мы! – радостно восклицает Ричард, держа на руках Катерину.

Дальше парочка целуется, и меня, по обычаю, тошнит от их нежностей. Макс жестами показывает, чтобы они перестали.

– И зачем я помог тебе выбраться из тела попугая? – злится Макс. – Шума теперь в десять раз больше!

– Лучше шум, чем твой хлам, разбросанный по дому, – парирует Рич, опуская Катерину и поправляя серебряные волосы, собранные в пышный хвост.

– Так, выметайтесь оба, – требует Катерина, когда Ричард и Макс начинают спорить. – Оставьте нас с Рексом наедине.

Ерничая, парни исчезают за дверью, а я по-прежнему перебираю рыжие пряди Сары между пальцев. Ковен поселился в доме сорок семь и не дает мне сидеть в одиночестве, они боятся, что я повешусь от горя.

– Как она? – спрашивает Катерина.

– Никаких изменений, – бормочу я, целуя Сару в лоб.

– Рекс, мы понимаем, что с тобой творится, но позволь вывести тебя за ворота. Ты не пленник дома. Тебе нужно почувствовать себя живым. Пожалуйста.

– Моя жизнь ушла вместе с ней. – Я устало перевожу взгляд на Катерину. – Если я выйду на пару минут и вернусь в дом, вы оставите меня в покое?

– Конечно, – сияет от радости ведьма. – На первое время.

– Нет, навсегда. Если не перестанете доставать, я вас выселю и запечатаюсь в доме.

Катерина поджимает губы и кивает.

– Хорошо. Обещаю, что оставлю князя тьмы в покое.

– И хватит меня так называть.

– Много хочешь, – фыркает Катерина и встает следом за мной, но я жестом велю ей оставаться.

– Я сам.

Выйдя на крыльцо, я глубоко втягиваю носом морозный воздух. Снежинки оседают на плечах, ветер гоняет их под ногами, задувает под воротник. Я ступаю на тропинку. Оборачиваюсь. Макс с Ричардом прилипли к окну и следят за мной. Я закатываю глаза и бреду дальше.

Когда я первый раз пришел на Платановый бульвар, вместо снега были сотни разноцветных листьев, а вот ветер дул не менее яростно, подкидывал, как и сейчас, подол моего черного пальто. Тогда я зашел в этот дом покалеченным рабом, который прятался от прошлого, который не понимал, кто он и зачем существует, – а выхожу свободным человеком, готовым жить, да только разделить это стремление не с кем.

На горизонте сияет закатное солнце, окрашивая небо в алый цвет. Я распахиваю ворота. Передо мной расстилается дорога с замерзшими лужами. Десять сантиметров до края забора. Один шаг. Но сделать его я не могу… возникает чувство, что эта свобода лишит меня Сары навсегда, а я не способен сделать подобный выбор. Я не боюсь. Я не хочу. Не хочу жить без нее,