повторять, что это меня не касается, а может, я это на нервах додумываю…

Олаф был настолько не в себе, что не опознал в виане Ароне атлантианского офицера. Ни один человек не стал бы нарываться на конфликт, а уж “трости атлантианцев” и вовсе навевали на большинство людей суеверный ужас – хоть немногие знали, что собой представляет накс. Но именно давящая аура от предмета (который не совсем предмет) – заставляла мозг измышлять вокруг него страшилки.

– Так что? У вас извращенская костюмированная вечеринка? – не унимался Олаф, его затуманенный мозг никак не мог прочувствовать угрозу, – зачем ты нарядился в высокого чиновника? Твой сутенёр любит ролевые игры, а, виана Мира?

Это уже через плечо начальника крикнули мне.

– Я сейчас вас… – тихо, вкрадчиво начал виан Арон, – буду исцелять, любезный.

Дальше всё произошло очень быстро.

Виан Арон сделал неуловимое глазу движение, оказался стоящим уже плотную к Олафу. Публика ахнула.

Виан Арон без видимых усилий схватил Олафа за ворот рубашки одной рукой, оторвал от пола и пронёс к тому самому окну-во-всю-стену. Без труда рванул раму на себя, подцепив наксом (не заедает окно у виана-начальика, надо же) и вывесил трепыхающегося Олафа на улицу! На вытянутой руке на высоте двадцать третьего этажа! Над скоростной магистралью!

– Даже приговорённым к ликвидации даётся последний шанс. Почти всегда. И я тебе его дам, – ровным тоном выговаривал виан Арон, – извиняйся перед моей женщиной, человек. Живо.

Я задержала дыхание. Космос великий! Олаф явно был не в себе! Иначе как объяснить, что даже болтаясь на такой высоте он, хоть и испуганный до смерти (выпученные глаза и белое лицо это подтверждали), но продолжал дико вопить:

– А-а-а! Проститутка! Уйми своего сутенёра! Надо было тебя ещё тогда помять… Да мой отец вас всех…

Олаф кричал, болтая ногами в воздухе.

Виан Арон не изменился в лице. Только потемнели его и без того чёрные глаза. Я знала этот его взгляд. И у меня холодом объяло сердце.

Я не дышала, ожидая ужасного — что он отпустит Олафа в свободное падение. И потом я услышу ужасный хруст. Затем — крики соседей. Моё воображение уже нарисовало всё это как вживую. Космос… мне это будет сниться!

Но тут босс коротко взглянул на меня и… может ужас на моём лице изменил его решение? Ведь такое потрясение точно вывело бы меня из строя на пару дней… а ему нужна “работоспособная помощница”. Так или иначе, но вместо того, чтобы разжать пальцы, виан Арон дёрнул вопящего Олафа назад в помещение и швырнул на пол. Тот проехался на пузе – почти к носкам моих туфель.

– Некоторых не спасти, – почти театрально закатил глаза виан Арон, а потом окинул холодным взглядом публику, – извольте удалиться. Сейчас же. Все. Этот виан позже принесёт каждому из вас извинения за беспокойство…

Людям не пришлось повторять дважды. Ошарашенные, точно загипнотизированные, они кинулись врассыпную. Со всех сторон послышался звук поспешно закрывающихся дверей и щелчки затворов.

– Какой тупой у тебя сосед, моя виана, – печально взглянул на меня начальник, – Так и быть. Придётся ему мозги вручную поправлять. Я же не могу допустить, чтобы он не принёс тебе извинения...

– Что? – еле слышно выдавила я, и тут до меня дошло, что мой беспощадный начальник собрался сделать. – Нет!

Но накс уже сиял алым глазом в одной руке босса. Виан Арон опустился передо мной (или над телом Олафа) на одно колено и положил одну раскрытую ладонь на затылок распластанного на полу сыночка домовладельца. От сгустившееся ментальной энергии у меня закружилась голова.

***

– Я дал этой человеческой особи второй шанс, Мира, – оскалился начальник, – это великодушно.

Я ошалело сидела на краешке своей кровати. Начальник стоял в сумраке дверного проёма, небрежно опершись о косяк из нанопластика. Виан Арон смотрелся дико в моей двадцатиметровой квартирке-студии с выкрашенными в белый стенами. Обставленной по-атлантиански минималистично, но абсолютно лишенной атлантианской величественной роскоши.

Отсюда было прекрасно слышно, как обновлённый Олаф, которого виан Арон, кажется, “откатил к базовым настройкам” – умытый, расчёсанный, одетый в чистое и отутюженное звонит в каждую дверь сначала в этом блоке, потом в соседнем и извиняется за доставленное беспокойство. Хорошо хоть не пускает слюни. Передо мной к слову он извинился в первую очередь, да ещё и стоя на коленях!

С тех пор как виан Арон захлопнул за Олафом входную дверь, я и сидела на кровати. И дрожала.

И чувствовала раскачанным пси-полем ужас и восторг соседей – ещё не оправившихся от того, как виан Арон потрясал Олафом над магистралью… А потом просто взял — и переписал часть его личности, так же просто и безэмоционально, будто отформатировал файл на голо-компьютере.

Вмешательство в чужой разум запрещено! Союз же и запретил подобное. Но… я не сомневалась, что у виана Арона достаточно власти, чтобы обеспечить себе официальное разрешение на подобные действия, и объяснение в стиле — “необходимо для национальной безопасности” и “из стратегических нужд Союза”...

И ещё подумалось, что я была рядом с этим атлантианцем так долго, что его власть и мера могущества мне как бы примелькались, и я перестала действительно бояться.

А это большая ошибка.

Если попасть к нему в немилость, можно ведь тоже откатиться к базовым настойкам. Как Олаф. Потерял ли он личность? Наверняка да. По крайней мере её часть — ту что делала его таким, каким я его знала. Но если я спрошу виана Арона, он ответит нечто вроде "да какая у этого индивида может быть личность?! Не смешите. Было бы о чём сожалеть!" Так что лучше мне не узнавать детали этой когнитивной перекалибровки.

Но самое странное было то, что ужас от жёсткости действий виана Арона схлёстывался во мне с чем-то ещё… С чем-то странным. Тёплым. Он ведь за меня вступился – за мою честь. Вступился довольно-таки жутким образом – но… я пока не поняла, как к этому относиться.

– Ты здесь живёшь, – нарушил затянувшееся молчание начальник, бесцеремонно усевшись рядом со мной на кровать. Подняв взгляд я снова поразилась тому, как чуждо босс смотрелся в моей крохотной коморке. Словно король из легенд Земли-один, спустившийся в убогую землянку.

Виан Арон уже вернул накса в поясную кобуру. И на пробу надавил несколько раз на мой матрас.

– И как тебе здесь?

– В смысле? — уточнила я.

– Сношаться. На этой